Хлеб печали

Аудиенция у епископа

«И заскорбев да ринувшись в погоню увидели мы кости и кровь ваша милость что напугало нас до невообразимости поскольку зверь должен быть слишком крупным чтобы оставить след зубов таких размеров барон фон Ринген милостиво согласился передать расследование в руки пресвятой церкви услышав наш глас что не может быть это делом рук человеческих а токмо дьявольских…»

- Хватит, хватит, - остановил чтеца епископ, воспользовавшись мгновением, когда тот запнулся, чтобы перевести дух. – От этого правописания у меня болит голова… И, как обычно, не обошлось без дьявола.

Без этого старого проходимца не обходится ни одного прошения ко мне, будто церковь – не церковь, а сборище святых волхвов, которые умеют творить чудеса. Да, да, я помню, Руди, что вы не одобряете, когда я так говорю, - обратился он к собеседнику в углу, сидевшему неподвижно, как статуя. – Будь мы так сильны, как они думают, мы бы давным-давно отогнали турок с наших земель, освободили бы наши города и принесли бы знания и веру всякому народу на этой земле.

- Вы считаете их просьбу глупостью? – спросил его собеседник.

- Глупостью? Разумеется, нет. Но я не вижу здесь ничего, с чем мог бы справиться самый заурядный священник: успокоить людей, обратиться к правителю этой земли за солдатами… Кстати, где все это происходит? – живо поинтересовался он у писца, но тут же махнул рукой, унизанной перстнями. – Нет-нет, не отвечай, не надо. Я не собираюсь туда никого посылать, равно как и передавать письмо дальше, - но не удержался и все-таки взглянул на подпись.

- Что, если у этого правителя нет солдат? – прямо спросил епископа Руди. Монашек, читавший прошение, взглянул на него, некрасиво открыв рот. – На нашей земле шло много войн в последнее время, и не всякий курфюрст и граф может похвастаться разумом и умением воевать с малыми потерями.

- Эк вы их, друг мой! – заулыбался епископ, и на пухлых щеках появились ямочки. – Вам повезло, что вас не слышит никто из сильных мира сего и никто здесь не донесет на вас. За такие слова можно оказаться в каменном мешке.

- Я знаю, - без улыбки сказал Руди. – Трусы всегда мстительны. Но если я чувствую запах дерьма, я не буду называть его ароматом.

- Ай-ай, - покачал головой епископ и тревожно добавил. - Представляю, что вы думаете обо мне!

- Разве только то, что вы чересчур любите свои маленькие удовольствия, друг мой.

- Это правда… - епископ достал из-за пояса маленькое зеркальце, украшенное драгоценными камнями и украдкой посмотрелся в него.