Хлеб печали

Он был такой сильный, что у Лене даже растрепалась коса, но она не издала ни звука и только схватилась за место удара, изумленно глядя на своих мучительниц.

- Держи козу, - прошипела Мари Берте, не оборачиваясь и не сводя глаз с Лене. Грета наклонилась и зачерпнула еще грязи. Она пылала желанием мстить, но Лене не понимала, что произошло.

- Из-за тебя. Пропали. Утята, - раздельно сказала Мари. Лене не осмелилась напомнить ей, что она тут не причем, наоборот, это над ней хотели подшутить.

- Если мы придем без утят, мой отец меня живьем закопает! - слезы сменились ненавистью, и даже веснушки Греты побледнели, пока она говорила.

Отец у нее действительно отличался крутым нравом и был скор на расправу.

- Твоя бабка знает, как найти их. Заставь ее это сделать! – Мари остановила Грету, которая была готова кинуться на Лене. – Пока они не вернутся, твоя коза будет у нас.

- И тебе лучше поторопиться! – Грета все-таки швырнула в нее грязью, и Лене вздрогнула, когда она попала ей в щеку и потекла по шее.

Она прижала руки к груди, умоляюще глядя на своих мучительниц, но они лишь одарили ее гневным взглядом и пошли назад, к омуту, поволочив за собой козочку. От ее копыт на земле остались четыре борозды.

Лене долго не могла сдвинуться с места. Она так растерялась, что не знала, что ей делать; утята, козочка, башмаки, чулки, косынка – слишком много потерь за одно-единственное утро.

- Пресвятая Дева, - воскликнула бабка, когда она проскользнула сквозь дверь в дом, и оперлась на метлу.

Острый взгляд пронзил Лене не хуже ножа. – Это же не девочка, а вылитая русалка из илистого озера! Чем это ты занималась, Магдалена? Где твои башмаки и чулки?

- Они утонули, - все ее силы ушли на этот храбрый ответ. Из глаз сами собой полились слезы, и Лене опустилась на земляной пол и заревела, как маленькая.

- Так, - хмуро заметила Магда, - хватит реветь. Кому говорю, хватит!

Она заставила Лене встать с помощью метлы, подгоняя, когда надо, легкими ударами связанных в пучок прутьев по спине и заду, и Лене, путаясь в юбках и собственных ногах, кое-как поднялась, вытирая слезы ладонями.

- Ну-ка, умойся, - велела ей бабка и подвела ее к бадье с водой. – Слыханное ли дело! В нашей семье реветь заказано, а ты хочешь затопить весь дом.

Лене вытерлась насухо полотенцем, и Магда налила ей в деревянную кружку разбавленного яблочного пива, которое они варили в прошлом году. Зубы у Лене наконец-то перестали стучать, когда она сделала первый глоток.