Хлеб печали

Румяный и громкоголосый юнец с волосами пшеничного цвета, бойкий и склонный к излишней риторике вначале ему совсем не понравился, и они даже успели насмерть поссориться в первые пять минут разговора; однако их быстро помирили, и Эрнст-Хайнрих не успел даже оглянуться, как они уже пили пиво в трактире. Да, тогда он еще пил пиво часто… Теперь его другу пророчили большое будущее, и он завоевывал сердца учителей и прекрасных дам своими вдохновенными проповедями.- Он шлет тебе привет, - заметил наставник. – Надеется, что ты навестишь его, раз уж не пишешь.

Эрнст-Хайнрих вздохнул. В последнее время он был плохим корреспондентом. Тот внутренний огонь, который сжигал его, пожирал и его время.Колокол на церкви пробил девять, и наставник подобрался. Он будто ждал, что с минуты на минуту что-то произойдет, и Эрнст-Хайнрих насторожился.- Но как вы так быстро приехали? – спросил он. – Путь неблизкий…- Я ехал не к тебе, - ответил наставник и наконец-то смахнул крошки со стола на деревянную тарелку. – Мне нужно навестить одного старого друга, чтобы поговорить с ним о делах. Впрочем, я взял на себя смелость и передал, чтобы он пришел сюда.- Сюда?! Зачем?- Тебе будет очень полезно с ним поговорить, поверь мне. Я давно знаю этого человека. Мы встретились сразу после войны, и он был из тех, чья помощь в нашем деле оказалась неоценима. Забавно, но после того, как кончаются большие сражения, и проходит первая эйфория от победы – ярко проявляется зло, которое существует бок-о-бок с нами. Зло, с которым не способны справиться мирские законы, ибо они несовершенны, – и я вовсе не имею в виду колдунов и ведьм, нет. Я помню, когда вернулся домой, еще не смыв сажи и грязи с лица, то первым, о чем я услышал, были грабежи в окрестностях… И никто не хотел и не мог ничего сделать с этими разбойниками, солдатами из императорской армии, которым некуда было возвращаться и незачем больше жить.- И что вы сделали?- Первым делом я хотел обратиться к герцогу, чтобы собрал свои войска и перевешал этих негодяев, но потом, одержимый мыслями о том, что даже в закоренелом мерзавце есть свет Божий, я решил действовать иначе…Его перебил стук в дверь, и наставник прервался. - А вот и мой гость.Эрнст-Хайнрих почти не удивился, когда в дверь вошел барон фон Ринген, заняв собой добрую половину узкой и темной комнаты. За его спиной маячил слуга, который ждал указаний, но, получив несколько монет и указание сгинуть с глаз, немедленно скрылся.