Хлеб печали

Она открыла было рот, чтобы заявить о том, что ничего не боится и сделает все, что велено, несмотря на то, что все равно будет ненавидеть этого человека, но служанка внесла пирог, и Матильде пришлось оставить все свои слова внутри себя, похоронить их вместе со страхом и неуверенностью.

Глава двадцать пятая. Руди. Заманчивое предложение

«… приговаривается к казни через сожжение». После этой фразы шли подписи тех, кто вынес приговор, и Руди то и дело возвращался взглядом к собственной, последней из них, аккурат над сургучной печатью.

Арнульф нарочито закашлялся, чтобы привлечь внимание господина к своей скромной персоне.

- К завтрашнему дню все приготовления должны быть готовы, - сказал Руди, с неохотой отрываясь от мыслей. – Начало казни в полдень.

Его собеседник почтительно кивнул.

- Люди заждались, - промолвил он. – Надеются, что дожди наконец закончатся, и можно будет спасти то, что осталось от урожая. Да еще эти крысы… Нельзя ступить без того, чтоб не наступить на одну из этих тварюг.

Руди хмыкнул.

- Я хочу, чтобы ты глаз не спускал со старухи, - предупредил он. – Возьми столько людей, сколько понадобиться. Может быть всякое. И следи – не появится ли рядом с ней маленькая светленькая девочка.

- Старуха и девчонка, - проворчал Арнульф, качая головой. Повязку он сменил на какую-то засаленную тряпку. – Полным-полно убийц и грабителей, но первыми мы ловим и казним старуху и девчонку.

- Молчи, - велел ему Руди, поморщившись от его слов, как от зубной боли. – Не старуху и девчонку, а ведьму.

- Молчу, - покладисто согласился Арнульф. – Мне, как человеку военному, это странно.

- То враг, а то ведьмы. Тебе ясно, что нужно сделать?

- Приготовить все к казни, нанять еще людей для охраны и глядеть в оба, - перечислил Арнульф, загибая пальцы.

Руди кивнул.

- Тогда иди, - велел он, и тюремщик ушел, пятясь и низко кланяясь.

Сильно хотелось выпить, и Руди достал из шкафчика стопку, размышляя, не послать ли ему за вином или даже лучше за водкой.