Хлеб печали

Вряд ли для нее было тайной, что, захоти она, и он поедет провожать ее на край света, прямиком до брачной постели, и будет ждать под дверьми, пока она и ее муж будут миловаться после долгой разлуки. Осознавать это было мучительно. Он привык думать, что с Божьей помощью может справиться с любой слабостью и приказать своему сердцу поступать так, как угодно разуму… Но Анна вошла в его плоть и кровь, и с ней он стал вдвойне грешником, презрев сразу две заповеди. Как он ни молил Господа о вразумлении, как ни напоминал себе, что обладать чужой женой, пусть она хоть тысячу раз будет хотеть этого, столь же плохо в глазах Господних, как и убивать ближнего своего, все было тщетно; он мучился от разлуки с ней, а когда они встречались – с трудом мог уйти первым; и все, что она говорила, было как мед и как яд, оставляя неизгладимые следы на душе.

Он презирал самого себя и не мог ничего с собой поделать; они встретились слишком поздно, чтобы стать счастливыми. Анна застенчиво улыбнулась ему, и у него защемило сердце. Черт возьми, если б сейчас здесь появился оборотень, то Руди вряд ли бы заметил его.

Он поехал первым, наказав Анне держаться следом за ним. Фонаря никто из них не взял, но в густеющих сумерках он еще был не нужен. Дождь прекратил крапать, облака немного разошлись, и сквозь их рваные клочья над горизонтом показалась необычно большая и красная, будто ее облили водой, разбавленной с кровью, луна.

Ни Руди, ни Анна не проронили почти ни единого слова, и только неподалеку от города остановились в тени деревьев, спешились и оказались гораздо ближе, чем положено даже добрым и давним друзьям.

- Почему вы избегали меня, раз соскучились? – спросил он после того, как они нацеловались вдоволь.

- Зачем говорить об этом? – ответила вопросом на вопрос Анна. – Зачем беспокоиться о том, чего нельзя изменить? Есть мы. Есть миг, когда мы вместе. Не будем думать, что скоро зима, а зима всегда приносит разлуку.

- К чему вы клоните?

- Получила весточку от кузена моего мужа, - неохотно ответила она. – Кто-то из моих слуг донес ему о том, что я задержалась здесь из-за вас. Он осыпал меня упреками и проклятьями, обвинил в своеволии, непокорности и транжирстве. Ах, эти люди всегда не прочь посчитать чужие деньги!

- Он хочет рассказать о нас вашему мужу?

- Разумеется. Но ему не хватит пороху.