Хлеб печали

- Да, - настороженно подтвердила Матильда и опять повторила: – Но что в этом такого?

- Люди плохо различают запахи, - заметила графиня, и Матильда неожиданно почувствовала, как комната закружилась вокруг нее. – Они не отличат дерева от железа на расстоянии, не почувствуют, что еда испорчена. Не знают, что человек пахнет по-разному, когда зол и когда доволен. Ты ведь знаешь эти запахи, правда? И если я сейчас прысну на тебя духами, ты будешь чувствовать их на себе неделю, а то и две.

- И что из этого? – тихо спросила Матильда.

Ей стало очень холодно, и по рукам побежали мурашки. Ее госпожа заметила дрожь и закутала ее в одеяло.

- Когда я вбежала в комнату, услышав шум, то увидела на полу волчонка, который дрожал и рычал на огромную тень. Мне пришлось избавиться от нее… - сказала графиня, но не стала больше ничего пояснять, хоть Матильда напряженно слушала ее, навострив уши. - Окно было разбито, на полу остался клок шерсти и множество волчьих следов: земля, трава, грязь. Та рубаха, которую тебе сшили, была порвана на лоскуты.

А потом я отнесла тебя сюда.

- Меня? – глупо спросила Матильда. – А где я была? Что за волчонок?

Графиня не ответила. Она смотрела на Матильду с тоской.

- Этого не может быть! – закричала Матильда. Она попыталась вскочить, но запуталась в одеяле и упала вместе с ним на пол. – Господи, Пресвятая Дева, добрый Иисус, клянусь, что это неправда! – Матильда изо всех сил стукнула кулаком в пол, но боли не было. – Я – баронесса фон Нидерхоф! Я человек! И мои родители были людьми, и мой дед, и прадед, и все мои знатные предки! – с каждым словом она ударяла кулаками по доскам пола, пока графиня не схватила ее за запястья.

- Тссс, тихо. Ты – баронесса фон Нидерхоф, - подтвердила она, притянула Матильду к себе и поцеловала в лоб. – Но ты не человек. Или, может быть, не совсем человек.

Матильда обмякла в ее объятьях.

- Что мне теперь делать? – спросила он жалобно. – Меня сожгут? Это какое-то колдовство?

- Никто тебя не сожжет, но будь осторожна.

- утешила ее графиня. – Если Бог создал таких, как твоя семья, значит, он сделал это с особой целью, не так ли? Не думаю, что это колдовство. Или же оно слишком древнее, чтобы мы о нем знали. Теперь, когда ты знаешь правду, ты можешь научиться скрывать свое состояние.

- Я не понимаю… И ваш любовник, господин Штальмайер… Он ведь ищет ведьм, он найдет меня.

- О, не думай об этом: у него уже есть две ведьмы в застенках, - отмахнулась от ее слов графиня.