Хлеб печали

Увы, горожане не переставали волноваться, требуя наказать ведьму и остановить наплыв бродяг в город, потому-то магистрат ежедневно заседал в ратуше, пытаясь собрать трибунал не в полном составе. Как ни странно, но протестовал против суда лишь настоятель местного монастыря, пытаясь доказать, что ведьма – совсем не ведьма, но его никто не слушал.

К Руди часто приходили гости, принимая его за важную шишку. Почему-то ходили слухи, что его прислало сюда некое могущественное лицо, чуть ли не сам император или Папа, и каждый из гостей приносил ему подарки и пытался заверить его в своей верности католической вере и императору лично.

Деньги, провизия, цветочные клубни, серебряные безделушки – про себя он шутил, что зря не родился лавочником: впору было бы открывать лавку и начинать торговать, иначе вещи грозили бы заполнить кладовую. Спасался он лишь тем, что пересылал их священнику и настоятелю, чтобы тратили вырученные за них деньги на свое усмотрение.

Когда он сочинял очередное письмо для священника, слуга, деликатно кашлянув, объявил о приходе очередной посетительницы: на этот раз это была графиня с непроизносимой южной фамилией, Анна Дитценроде фон Хайлигенфельд, и он встал, чтобы встретить ее достойно.

Руди ждал появления очередной матроны, которая первым делом либо снисходительно, либо раболепно осведомится о его здоровье, но в комнату вплыла молодая женщина, моложе его лет на десять. Она была одета богато и со вкусом, словно явилась с визитом к королевскому двору, а не к больничному одру человека в заштатном маленьком городке.

- У вас мухи, - сказала она первым делом, словно они были старыми знакомыми, и развернула веер. – Дайте подзатыльник вашему слуге, чтобы проветрил комнату.

- Доктор запретил проветривание, ваше сиятельство, - ответил Руди от неожиданности.

- Подумаешь, доктор, - легко сказала она. – Если бы мой муж слушался докторов, я бы давным-давно стала вдовой. Вдохните свежего воздуха из сада, и вам станет легче, поверьте. И я разрешаю вам обращаться ко мне без титулов.

Вы можете называть меня просто Анной. Разрешите присесть?

- Разумеется… Попроси в доме лучшего кресла для ее сиятельства, - приказал он слуге, - и принеси чего-нибудь закусить, да поживей. Я не заслуживаю такой чести, чтобы фамильярничать с вами.

- Ах, Господи, - сказала графиня весело, - я прихожу навестить человека, который видел оборотня лицом к лицу, выказал настоящую храбрость, а он считает себя ничтожным и мелким, чтобы обращаться ко мне по имени.