Как попасть в историю

Амазонки за нее вступились, и Гипподамия поняла: не поможет Неэлле – потеряет трон. Про нас говорят, что если ты начал воевать с женщинами, то пути обратно нет. Мы не идем на примирение, не отступаем, и не забываем обид. Арес сам с амазонками связываться не стал, а поступил не по-мужски, на удивление умно: он пожаловался Артемиде, нашей покровительнице. А она сказала: "Женщина, обидевшая бога, должна умереть". Да вот незадача вышла, пока суть да дело, бабка родила маму, и умерла во время родов. Амазонки попытались объяснить это богине, но она сказала, что если Неэлла от наказания ускользнула, то наказана должна быть новорожденная.

- Потрясающе! – прошептал Митька. – Я держал Артемиду за руку, думал, что знаю насколько она тупа, но – нет. Я ее недооценил.

Аэлла кивнула и продолжила рассказ.

- Наши женщины тоже были "в восторге" от услышанного. Но Артемида привела с собой другую богиню, Геру. И та обещала нашим женщинам, что отныне у них будут рождаться только девочки. Какая мать захочет, чтобы ее дитя, плоть от плоти ее становилась изгоем.

А участь мальчика... Не позавидуешь. Прислуга или гребец на корабле... Если ты не настолько силен, как хотят наши женщины – то одна дорога, на рынок рабов. Она поставила амазонкам уколы, и действительно, с тех пор мальчиков почти не рождалось. А мать мою стали считать проклятьем женского рода. Она и в Трою кинулась затем, чтобы хоть как-то в глазах женщин подняться.

Надежда покачала головой:

- Глупо пытаться выглядеть перед теми, кто уже заранее тебе приговор подписал.

Надо было уходить.

Аэлла рассмеялась горько.

- Мы – амазонки. Все знают, что мы - мужененавистницы. Куда ей идти в мире мужчин, где таких все боятся и презирают? Мы меченые, одногрудые. При рождении правая грудь выжигается, чтобы потом не мешала стрелять.

- Но ты же ушла? – спросил Митька.

- Меня выгнали, я ушла умереть в одиночестве! Забрела к Цирцее, она меня превратила. А ты – спас.

- Вот ты живешь в одном доме с двумя мужчинами. Один из них тебе как отец, а второй – твой ровесник.

Они унижают тебя? – спросила Надежда. – Гесиод сказал нам, что если ты согласишься стать хозяйкой в его доме, то лучшего и желать нельзя. Тебе не нравится такой вариант?

- Понимаешь, - жарко заговорила Аэлла, - Я просыпаюсь ночью, и боюсь, что снова нахожусь в Фемискире. Что нет ни старика, ни Гесиода. Я не умею так жить! Я каждую минуту боюсь потерять их! Это, оказывается, так трудно – жить семьей... Гораздо труднее, чем завоевать какой-нибудь город.