Как попасть в историю

- От меня всегда – Радость! – бросил он Дионису.

Затем подошёл к Ауке и Эхо, сидящим за столом, брямкнул несколько раз по струнам и спросил:

- Восхитились?

- Восхитились - восхитились – саркастически усмехнулась Эхо. Она уже сделала выводы из первой своей влюблённости в Нарцисса и блестящая оболочка её не прельщала.

Но Аполлон принял сарказм за чистую монету. Он сел рядом с ними и налил себе вина.

- О чём речь вели, когда я зашёл? Кто – "неблагодарные люди"? Хотя… люди – они все неблагодарные.

- Да мы о Пане говорили.

Пропал он – лебезил перед пришедшим Дионис.

- У всех чего-нибудь пропадает – ответил Аполлон. – У меня вот коровы пропали. Целое стадо. Белые, как снег. Не джерсейские, конечно, но всё равно - очень удойные. Не видели? - повернулся он к Ауке и Эхо.

- Не видели – ответил Аука.

- Не видели - не видели – подтвердила Эхо.

- Не знаю уж… верить ли вам… - поморщился Аполлон. – Вот этот, - он кивнул на Ауку. – он ведь тоже из лесных. И его скотина слушаться должна… Он мог украсть! Но скорее - это Пан.

Его свирели все звери слушаются. Зато от моей кифары – впадают в абсолютную кому, хоть чучела живьём набивай! – и он гордо выпрямился.

Аука глядел на Аполлона, и на его живом выразительном лице всё явственнее была гримаса брезгливости. Аполлон сидел, разглядывая себя в зеркало, висящее на стене, и поправлял бусины на волосах. Чем больше он пил, тем больше они сползали и вызывали его божественное недовольство.

А пьянка в зале шла полным ходом. Пригласили музыканта.

Робко оглядывая подвыпившую толпу, он сел в уголок и стал играть на кифаре тихую мелодию. Вдруг один из гостей встал и закричал:

- Заткныте его! – и настучал по столу ритм, толпа подхватила. Аука слушал и не мог поверить – лезгинка. Это была именно она. Когда приезжали кавказские торговцы на базар, то всегда устраивали в лесу пикник с шашлыками. Аука следил, чтоб лес после них не загорелся, поэтому всегда прятался рядом, в кустах. Кавказцы были шумные, говорливые, Ауке они не нравились.

Но этот танец… он его обожал.

Черноволосый житель Колхиды танцевал и подпевал сам себе, но в круг больше никто не выходил. Танца не знали. Аука не сдержался, выскочил из-за стола. Он ворвался в круг, образованный зрителями, как ураган. Кряжистый, кривоногий, встав на цыпочки, отчего казалось, что ноги его стали ещё более кривыми, старательно повторял все движения, что видел у кавказских торговцев. Он просто рвал в клочья всех своей бешеной неиссякаемой энергией.