Как попасть в историю

Там было чуть приличнее, чем в первом зале, пол, похоже, иногда подметали, объедки выкидывали.

- Зевс вчера был – на ходу объяснял Дионис. – Напился, пойдём, говорит, молниями постреляем. Видали, как потом всю ночь лило? Я тоже одну молнию шарахнул. Хотел в Афинину оливу попасть, да чего-то промазал. Пьяный был. – развёл он руками.

Аука с Эхо тихо переглянулись. Нет, в пьянстве Диониса, несомненно, есть определенные плюсы. Не напейся он вчера, не промажь, было бы жаркое: Аука и Эхо, запеченные в оливковом стволе.

Ладно хоть промазал!

В небольшом зале было всё тоже, что и в предыдущем: стоял длинный стол, вдоль него лавки, а у стен – матрасы. Пара гостей там ещё завалялась после вчерашнего пиршества, но они спали. А больше никого не было.

Дионис сел за стол, придвинул себе блюдо с жареным мясом и приглашающе обвёл рукой остатки вчерашних блюд – угощайтесь.

Аука принёс блюдо с виноградом и поставил между собой и женой.

Дионис начал свой рассказ:

- Это было давно… Уж не помню, когда точно… У нас с Дрианой родился сын.

Но матери он чего-то не понравился. Взглянув на него, роженица бросилась бежать. Испугалась она, видите ли. – вздохнул рассказчик. – Ну, хвост у ребенка, рога и козлиные ноги с копытцами. Подумаешь! Хорошие такие копытца, розовенькие – улыбнулся он своим воспоминаниям. И продолжил:

- Правда, бодался сильно. Зайдёшь к нему: "Здравствуй, маленький…", а он ка-а-ак даст рогами в бок! Оно понятно, чешутся рога-то, растут же… Но больно-то как! А мы с ним всё равно дружили.

Издали… Вырос, возмужал. Прыгучий стал,  козёл! У нас на пирах игра такая есть: выходим, костёр поджигаем и прыгаем через него.

- Совсем как у нас на Ивана-Купалу – шепнул Аука нимфе.

- Так вот, - продолжил Дионис, смочив горло вином – прыгали мы через костёр и Пан пропал… Прыгнуть то прыгнул, и исчез… - и Дионис смахнул слезу.

- Сгорел, столи? – посочувствовал Аука отцовскому горю.

- Сгорел – это было бы мне понятно. В костре кости бы нашли. Да и не настолько тот раз все пьяные были, если б горел, заметили бы.

 Нет, он – пропал. – и Дионис вгрызся в баранью ножку.

Он долго пытался оторвать кусок мяса от не прожаренной ноги, потом махнул рукой и подвинул себе другое блюдо, с печёной картошкой. Аука смотрел на него и поражался, как можно вспоминать пропавшего сына и жрать не переставая.

А Дионис продолжал:

- Утром проспались, думали: "чего спьяну не привидится", но на всякий случай – поискали вокруг.