Слово о граде Путивле

Медведь успел переступить только один раз, потому что его и ряженых прогнал поп Феофил из соборной церкви, ко­торый терпеть не мог языческое бесовство. Через девять месяцев у Кривыхродилась дочка с густыми темно-рыжими волосами на голове и острыми ушками. В народе погова­ривали, что зачата она была не от Касьяна, а от того ручного медведя, с которым мать по­зналась на следующую ночь после переступания. Родители тряслись над единственной дочкой, поэтому Евдокия выросла своенравная и такая же гулена, как отец в молодости.

Это она отодвинула от дверей хлева борону, которую поставил на ночь Касьян, чтобы ведьма не отбирала у коров молоко. Дочка несколько дней воровала в птичнике куриные яйца и прятала в хлеву, а этой ночью забрала их и отнесла, как плату, ворожее. 

Ведьма поставила бочку со злыднями возле крыльца. 

- В сени занести не могу, дверь перекрещена на ночь, - сказала ведьма злыдням. – Но Касьян жадный, не станет выяснять, как бочка попала во двор, сам вас занесет в дом – бы­стро спрячет ее в кладовой, пока хозяин не объявился.

- И на том спасибо! – поблагодарили злыдни хором.

- Пойду я свое возьму до того, как вы за дело приметесь, - сказала ведьма и пошла в хлев.

Двор стерегли спущенные с цепи два крупных кобеля с обрубленными хвостами и ушами, чтобы злее были. Они не учуяли ведьму и злыдней, но увидели залетающую во двор бочку. Сначала, испуганно взвыв, спрятались от нее в дальнем углу двора, потом ос­мелели, осторожно подкрались к бочке, обнюхали. Не найдя в ней ничего особенного, с двух сторон излили на нее, подняв заднюю лапу, все свое презрение.

Досталась и злыд­ням. Теперь ведьма точно знала, кого в первую очередь обвинят в том, что со двора про­падает добро, и кто будет за это бит нещадно.

В хлеву было темно и сухо. Слышалось дыхание животных: трех коров, у которых выдох пах парным молоком, двух телок, девяти овец с бараном и кабана с четырьмя свиньями и тремя десятками поросят. Она прошлась по хлеву, проводя подолом рубахи по спинам коров, телок, свиней и поросят.

Овец не трогала: у нее такой живности нет. Теперь половина молока этих коров и привеса мяса свиней и поросят перейдут ее животным.

Когда ведьма выходила из хлева, во двор тихо проскользнула Евдокия. У крыльца она нале­тела на бочку, вскрикнула от боли, ругнулась, а потом надолго замолчала, прислушиваясь, не разбудила ли родителей. 

Ведьма знала, что мать Дуни не спит, ждет возвращения дочери, но шум поднимать не будет.