Были древних русичей

Правой рукой он цепко, как за рукоять меча, держался за основание креста. 

Простуженным басом поп спросил у хозяина, показав бородой на нижнюю дверь:

– Там?

– А куда он денется, мертвый? – сказал кат.

– Ну, мало ли?! От колдуна всего можно ждать! – Поп выставил крест вперед, от­крыл нижнюю дверь и вошел в нее со словами: — Господи, спаси и сохрани...

И стрельцы скрылись за дверью. Вскоре оттуда выскочил юноша, опростоволосился, истово перекрестился несколько раз и вытер шапкой побледневший лоб. Второй стрелецвыбрался задом, волоча за собой голое, задубелое человеческое тело, казавшееся черным от синяков и засохшей крови.

Лицо трупа было обезображено, без ноздрей, губ и ушей, а закатившиеся глаза смотрели пустыми белками, напоминая комочки снега на саже. Грудь была разворочена, поломанные ребра походили на сучья с ободранной корой. Юный стре­лец подождал, пока тело перетянут через порог, подхватил не сгибающиеся ноги с обож­женными ступнями. 

Последним вышел поп, остановился на пороге, осенил крестным зна­мением помещение, из которой вынесли труп, и закрыл дверь, произнося:

– Во имя отца, и сына, и святого духа, аминь!

Стрельцы вытащили мертвого колдуна во двор, послышалось испуганное ржание и голос юноши:

– Балуй, сволочь!

Направился к выходу и священник, но хозяин преградил ему дорогу.

– Батюшка, молебен хочу... – скороговоркой произнес он.

– Чего тебе? – не понял священник

– Молебен, во спасение души грешной, – повторил кат. – Вчера поутру в лесу ша­туна на рогатину посадил.

Шкуру хочу... в уплату за молебен...

– А-а! Ну, давай... Во спасение души – это надо, особенно тебе. Работенка у тебя того ...– он посмотрел на орудия пыток, на хозяина – не обиделся ли? – и добавил: – Богоугод­ное дело делаешь – там зачтется... А шкуру давай. Мне сегодня уже поднесли одну. Но­чью, слыхал, переполох был? 

– Нет, спал я, – ответил хозяин, пряча глаза.

– Ну, здоров ты спать! Такой шум был – всех на ноги поднял, кроме тебя!

– А что стряслось?

– Медведь в терем княжеский залез, в коморку к ключнику.

Разодрал его в клочья – если б не золотая серьга, не опознали бы. И дворового помял. Хорошо, стрельцы подос­пели, упорались с косолапым.

– Медведь? Ключника? – переспросил кат.

– Ага. Тоже шатун. Лето сухое было, не нагуляли жирку, – сказал поп. – Непонятно только, как он в коморку забрался. Окно в ней зарешеченное, а дверь изнутри на засов была заперта, вышибали, когда услышали оттуда рев и крики. Странно все это.