Не оставляющий следов: Исправление имен

Вот только души… души их оберегать должен именно я.

Следом за нами в холл внесли сундуки. Но не успели двери закрыться за носильщиками, как распахнулись перед явившейся с визитом супругой отца. Ее сопровождала парочка компаньонок, почти невидимых на фоне высокой статной хозяйки. Марала Иса почти не изменилась за прошедшие три года: легкая полнота несколько смягчала тяжеловесную уверенность жестов, густые черные пряди прихотливо уложены в украшенную драгоценными камнями прическу, белизну ухоженного лица подчеркивает роскошь алого одеяния.

– Добрый день… сын, – голос глубокий, сильный, в глазах так же, как раньше, тлеет ровный огонек неприязни. Только горькая складка у губ стала более заметной. Испытания не смягчили нрав Маралы Иса и не изменили отношения ко мне, но в искрящем между нами чувстве не вижу своей вины.

– Это мои сундуки… матушка, – странно называть так совершенно чужую женщину, еще более далекую, чем отец.

– Я отвечаю за каждого члена семьи, – отпора не ожидала и даже немного помедлила с ответом. – За твои несовершенства твой отец спросит с меня. Двор спросит с меня. Твое мнение меня не интересует.

– Я тоже далек от желания интересоваться Вашим мнением. Мои вещи не будут подвергнуты досмотру, как не станет чужим достоянием и личная жизнь.

Настаивать на повиновении не должна. Или силой заставит непослушного юнца выворачивать карманы?

– Хорошо. – Тулипало сдается? Не верю! – Завтра пришлю своих портных, и не смей им перечить.

– Благодарю, – теперь можно и мне отступить. Открытая ссора не входит в мои планы, как и в ее.

Она немного помолчала, не отводя острого взгляда.

– У тебя глаза человека, который уже убивал, – бросила злые слова, как бусины на гранитные плиты пола.

Укол с неожиданной стороны, переход на личности… ай-ай, как неосмотрительно подставилась супруга отца. Неужели она уверена в том, что мне неизвестны сложные обстоятельства семьи?

– И тем не менее, – красноречивым ответом будет изысканная вежливость поклона, – убийца в нашей семье не я, госпожа!

Дохнули гневом тонкие ноздри… и вновь промолчала.