Не оставляющий следов: Исправление имен

– Ты ведь знаешь, Локеш, что ей не дано обрести упокоения в посмертии. Кто знает, где она бродит, потеряв свою суть?

Так вот кто была та страшная черная старуха, которая встретилась нам в лесу у костра! Где бродит, где бродит… да там же, в степях Шусина и предгорьях Тянь-Мыня, следует за своим сыном как привязанная. Потрясающая материнская любовь: обречь себя на такие муки, но не отдать незаконнорожденного семье отца…

– Так он до сих пор жив? – поморщился Локеш Тулипало. – Этот «герой» будто камешек в сапоге: то его вроде нет, то вылезет в самом неудобном месте в самый неподходящий момент.

Узнаю школу Учителя Доо… или Странники Судьбы все по умолчанию так раздражают власть имущих?

– Выродков следует уничтожать, чтобы не портили породу, – бросил Вэйдун Терас, глава семьи, потерявшей власть в Бахаре из-за безумных экспериментов на людях. – Даже среди крестьян есть понимание чистоты крови, их выродков едят могильные черви в канавах. Но у нас, высших семей, их старательно растят и ставят на должности, недосягаемые для критики.

Отец напрягся. Незаметно, но я почувствовал. Это какой-то гнусный намек на Аджи? Или на меня? Укол явно нанесен Иса, что недопустимо оставлять без ответа. Но если ответит отец, это покажет, что собеседник попал в цель.

– Ваша семья понимает толк в выродках, – почтительно поклонился я, – за это даже трона не жаль, не так ли?

– Дерзкий, импульсивный… – Стальной Сокол кинул взгляд, будто примериваясь, куда лучше клюнуть, и обернулся к отцу. – Нидхи, твой сын точно Иса? Имя не ваше.

– У Аль-Тарука в последние годы был своеобразный учитель, – якобы извинился за меня отец. – А читать древние летописи он любит с детства.

Отец непрозрачно намекнул на то, что Синий Лед помнит причину рождения империи Пинхенгов. Остальные тоже ее не забыли. Но высказанное устами юнца, это напоминание не несет серьезного политического подтекста. Пока.

Не-не, надо держать свой болтливый язык на привязи и бежать отсюда: мне пока рано претендовать на достойное место среди мастеров таких светских бесед.

Мы с Нилой мило разулыбались и попрощались со старшими. Уходили неторопливо, гордо держа расправленные плечи. Спину жег чей-то взгляд.

– Нила, оглянись невзначай, – женщине вертлявость простительна, особенно такой хорошенькой. Им вообще прощают практически всё. – Кто смотрит нам вслед?

– Туркис, – сдавленно прошептала сестра. – Давай поторопимся!

А этому что от нас надо? Мы свернули на боковую дорожку и спрятались в тени цветущей акации.