Не оставляющий следов: Исправление имен

– Здравствуй, – неуверенно проговорил я и поклонился как младший брат старшему. Сию недовольно балансировал на плече, помогая себе когтями.

– Здравствуй, наследник Иса, – бесстрастно кивнул он в ответ, совершенно не удивившись, – видимо, настоятель предупредил обо мне.

– Как мне следует называть тебя, брат? – я не мог скрыть замешательства, вызванного столь существенной переменой его облика.

– У детей Смерти нет имен, – голос прозвучал все так же равнодушно, и это почему-то рассердило меня, как в стародавние времена сердили его ехидные колкости.

– А память у детей Смерти осталась?

– Смотря о чем.

– Может брат-исповедник вспомнить Аджитабхитиграпасалара Иса, моего старшего брата?

– Зачем тебе? Прошлое осталось в прошлом, – он спокойно и невозмутимо смотрел мне в глаза.

– Прошлое порождает будущее, тебе ли этого не знать. Ты должен был принять наследие рода, тебя готовили к этому, а посмотри, где ты теперь? Тебя оно привело в храм Смерти, а весь наш род может увести в небытие.

– Боишься ехать ко двору? – усмешка мелькнула и тут же исчезла, сменившись неожиданным сочувствием. – Правильно боишься. Вряд ли ты справишься там, где потерпел поражение я. Что же, придется рассказать тебе историю Аджитабхитиграпасалара, наследника одной из шести великих семей. Садись, – привычно-повелительным жестом указал на деревянную скамью у тропы, – рассказ будет долгим.

Мы, старательно сохраняя дистанцию, устроились на широком сиденье и неловко развернулись лицом друг к другу.

– Почему? – не выдержал я. – Почему ты преступил все правила и установления, которые впитывал с молоком матери? Я очень хочу понять тебя, брат.

– Задумайся на минуту, младший: по праву рождения ты стоишь над всеми в империи, выше лишь император. Закон, мораль… пусть чернь соблюдает правила, ты не подсуден никакому суду. Это не мое мнение – именно в этом убеждены все шесть высших семей, без исключения.

– А если не хочу? – перебил его. – Законы, традиции, запреты соответствуют человеческой природе и природе вещей. Кто сможет заставить меня делать то, что противно натуре? Разве я должен?

– Теоретик, – констатировал брат.