Не оставляющий следов: Исправление имен

Ты сам не рвался защищать себя, трусло, – меня, кажется, тоже развезло, язык мелет, что сам захочет.

– Я поэт. Я не могу проливать кровь!

– Убийцам скажи, – я воздел палец вверх, – миротворец! Не можешь проливать чужую – будут проливать твою. Г-товьсь.

– Злой ты, Аль-Тарук. Злой и жестокий, – он снова икнул в свою чашу. – И учитель твой… ваще зверь. Я видел, как вы их крошили… тех, кого стало жалко.

– Да, – я уже с трудом выталкивал слова изо рта, – милосердие и справедливость не мой конек…

И уронил голову на мягкую подушку у подлокотника.

«И с кем тут сегодня нализался наследник Туркисов? – слышал сквозь сон тихий шепот хлопочущих над нами слуг. – Да с наследником Иса всю ночь выпивали!»

Всю ночь…

Мы с Конирайей Туркисом здесь пили всю ночь – свидетели подтвердят.

***

Я осведомился о самочувствии Аянги, приказал не будить ее, пока сама не проснется, и прислать кого-то из старших слуг – нужно было срочно подготовиться к разговору с Балькастро.

– Где в нашей части дворца можно организовать встречу с посетителем? – Женщина не растерялась под моим испытующим взглядом, а я вспомнил, что она носила нам ранний ужин перед заседаниями ордена, значит, достойна доверия. – Не тайную, но и не нуждающуюся в огласке?

– Есть специальный павильон Встреч, – ответ сопровождался почтительным поклоном.

– Да, поспешите.

– Сервировка «для друзей»? – и этикет она знает лучше, чем я.

– «Дружеская встреча чужих, но обязанных друг другу», – такие тонкости о многом скажут не только собеседнику… хотя этому собеседнику они, скорее всего, ни о чем не скажут. А вот интересующихся моими контактами такие сведения удовлетворят.

Я же отправился в спальню и сгреб с подушкой теплого сонного Сию, приоткрывшего один глаз, но так и не вынувшего нос из меха пушистого хвоста. Хорошо ему! Услышав про Балькастро, хранитель полыхнул янтарными глазищами, без сожалений расстался с любимой подушкой, принял нематериальную форму и исчез. Надеюсь, с его помощью удастся связаться с демоном, меня на Изнанку грань давно не пускает.

Двери беззвучно закрылись за удалившимися служанками.