Не оставляющий следов: Исправление имен

Тут и неизменный кувшин с вином, и широкая ваза, где красноречиво перемешались желтые нарциссы и синие ирисы, равные длиной стебля и размером бутона – похоже, что ждали именно меня? Красиво… впрочем, все высшие семьи прививают детям хороший вкус. Рядом опрокинута чаша… но опрокинута так, чтобы не залить ворох бумаг. Бумаги – судя по скачущей длине строчек, черновики стихов – поражают обилием клякс, но почерк слишком тверд и изящен для пьяного, даже упомянутые кляксы посажены живописно. Из-под черновиков, если присмотреться, кое-где выглядывают листы со стройными колонками цифр, написанных тем же почерком, хотя во Дворце шепчутся, что отец давно отстранил наследника от семейных дел.

– А что еще со мной можно делать? – Конирайя тяжело опустился в кресло у столика и поднял опрокинутую чашу. А, так она вообще чистая! Точно декорации! – Вино будешь?

– Вино с утра? Почему бы и нет, – самовольно снял с полки резного шкафчика немалых размеров бокал – малых тут не водилось.

Мы оба вымотались за ночь, поэтому отбросил церемонии и всем своим видом показывал Туркису, что к выяснению беспокоящего его вопроса следует приступать поскорее.

– Это был ты, – он так же бесцеремонно ткнул в меня пальцем. – Там, в караване, на плато Алтыгель.

– Это был я. И что?

– Фф-ух, – он залпом осушил немалую чашу. – Я-то места себе не находил! Чтобы простолюдин поднял руку на члена высшей семьи и избежал наказания? От равного еще могу стерпеть оплеуху, спишу на состояние аффекта… Но все равно, ты мне задолжал.

– Давай не будем меряться долгами, – вино в кувшине ароматнейшее, будто открыли его только что. – Иначе припомню, как кое-кто пытался столкнуть меня с обрыва на горной тропе. И тоже предъявлю счет.

– Хорошо, принимается. Хотя ты тогда скрыл свой статус, а значит, не вправе обвинить в покушении на него, – чаша в руках поэта снова была полна. – Но как же ты меня выводил из себя! Не представляешь!

– Отчего же «не представляю»? Ты меня раздражал не меньше.

– Это любовь, – Конирайя подмигнул уже непритворно пьяно, – как в романах. «Искры страсти вспыхивали меж ними»… А как ты без своих, да посреди империи? Сбежал из дому? Я давно мечтал сбежать…

– Не сбежал. Отослали в одиночестве поразмыслить о смысле жизни, а там меня нашел наставник. Вот с ним я и путешествовал, как положено вступающему в жизнь юноше из благородной семьи. Но все равно – прятаться под кибитку нельзя.