Медом по крови

Сидящий рядом с ним человек, чьему лицу придавала особый колорит кроме букв «ЗК», еще и здоровенная цифра “2”, нанесенная тем же способом, только вздохнул.

- Не удержались, – повторил Косач. – Подожгли. А кто-то, совсем недавно, рвал на груди рубаху, и клялся всеми известными ему богами, что не будет ни поджогов, ни беспричинных убийств. Не подскажешь, кто это был, а, Бортнич?

«Разукрашенный», вдруг подскочил, встав на ноги.

- Ты!..

Бдящие рядом Волки, что, судя по длинным усам да просторным штанам, были Пану Вылку земляками, а возможно и дальними сродственниками, и, казавшиеся до этого тремя статуями, по чьему-то недомыслию воткнутыми на «лысину» холма, синхронно положили руки на сабли.

Один недвусмысленно наставил на полковничьего собеседника пистоль.

У ротмистра Бортнича, по прозвищу Скаженный, что значит Бешеный, жизнь была сложная. Наличествовали в ней и лихие конные схватки сам-десять, и разрывавшиеся над самым ухом бомбы из инрогов да гуфниц, и два божьих дня в свежей могиле под трупами убитых побратимов тоже были.

Так что, определенную горячность старый вояка мог себе позволить. Но не рядом с полковником Косачем. И не после ночи с двумя покушениями подряд. Покушавшиеся, трое мелких шляхтичей и пятеро селюков, с самого рассвету тщились коснуться пальцами ног земли. Повесили их невысоко. Чтобы назидательнее вышло. А к полковнику было решено приставить охрану. Понадежнее, из козарлюг дикопольских.

- Сядь, друже, не мельтеши! – поднял ладонь полковник, и, обращаясь к охране, продолжил.

- И вы, хлопцы, ша! Ротмистр больше не будет. Не будешь, пане Бортнич?

Охрана оружие теребить тут же перестала. Бортнич выдохнул, обмяк, будто у него из спины стержень вынули, и сел обратно на здоровенный тулумбас, окованный медными полосами. Походный барабан приволокли на вершину для передачи важных сообщений, но таковых в обозримом будущем не предвиделось, поэтому полковник не возражал. Пусть сидит пока. Толстая кожа от тощей ротмистровой задницы не порвется.

- Прости, друже полковник. Я сорвался, мои ребята сорвались! Так ведь накипело же у них! – ротмистр чиркнул себя по горлу оттопыренным большим пальцем. – Эти ведь городские которые, они же первейшие нам враги! И корольку нынешнему первые присягнули! Забыли про ласку Жигимонтову, одно слово – крысожоры!

Волки не шевелились. Но по глазам видно было – одобряют они речи Скаженного. И сами вовсе не прочь сжечь Омелув дотла.