Страшные сказки для дочерей кимерийца

И огромная тень Конана более их уже не смущала — они даже поближе придвинулись, чтобы ни слова не пропустить, а друид так и в церемонном поклоне изогнулся.

Глава 34

    — Не могу отвечать за своих невольных спутников, имен и достоинств коих не знаю, но счастлив сообщить Великому Господину, что сам я много ветвей преодолел на пути по стволу своего мастерства! И, хотя до вершины еще далеко, немногие могут похвастаться, что они лучше Айгуна-друида знают все корневые плетения и умеют…

      — Мне все равно, кто вы такие и как вас оценивают другие, — перебил Конан чрезмерно словоохотливого юнца.

      Мимо проехала тяжело груженая повозка. Остановилась. С нее попрыгали пристроившиеся отдохнуть пикинеры, принялись шустро и привычно возводить походный шатер. По всей долине светлячками загорались костры, где-то уже перекликались часовые — неповоротливая махина армии потихоньку останавливалась и начинала готовиться к ночевке.

      Конан отошел к наполовину разгруженной повозке, присел на край, наблюдая за приступившими к своему ремеслу предсказателями.

      Друид, порыскав немного, нашел кустик какой-то пыльной травки, почему-то понравившийся ему больше всех прочих, рядом растущих, таких же пыльных и невзрачных кустиков. Достал из-за пояса флягу, капнул пару капель в пыль у самых корней, потом и сам сделал глоток.

      Старички вели себя куда более активно. Один из них сбегал к ближайшему костру и принес горящую ветку. За что тут же получил нагоняй от второго. Пламя с ветки было сбито и безжалостно затушено о землю. После чего саму ветку тщательно отряхнули от пыли и сора. И снова подожгли — но теперь уже при помощи вынутого вторым старичком из дорожной сумы непривычной формы огнива.

      Понятно. Эти, стало быть, — огнепоклонники. То-то балахоны на них оранжевые и на шапках — языки пламени нашиты. На костре гадать будут. Фляга у них тоже имелась, но вряд ли кому понравилось бы из нее хлебнуть — от нескольких прицельно уроненных тягучих и маслянистых капель крохотный костерок взвился длинным языком выше человеческого роста и затрещал угрожающе.