Страшные сказки для дочерей кимерийца

Но скорость не увеличилась и тогда, когда вместо дробного перестука мостовой под колесами кареты запылила просёлочная дорога. Столь неспешный аллюр, более подходящий похоронной процессии, задавали разряженные местные стражники, неторопливо ехавшие во главе. И, похоже, они вовсе не собирались понукать лошадей. Наоборот — придерживали, если те вдруг сами по себе слегка убыстряли шаг.

       Какое-то время Конан разглядывал в окошко медленно уплывающие назад окрестности, а потом подозвал Стекса — благо тот ехал рядом с каретой.

      Стражники утверждали, что увеличить скорость передвижения никак не возможно, у них личный приказ начальника Асгалунской стражи — ограничиваться медленной рысью, чуть ли не шагом, для пущей сохранности в полном здравии особы великого короля аквилонского.

      Конан с досады сплюнул в окно — не на шелковые же подушки плевать? Двадцать зим назад он послал бы всех куда подальше, вытряхнул бы возничего прямо в дорожную пыль и, заняв его место, показал бы этим изнеженным шемитским горе-стражникам настоящую скачку.

      И, скорее всего, загнал бы непривычных к подобному обращению лошадей. Или карету разбил, что было бы вообще вопиющей неблагодарностью — она наверняка немалых денег стоит, вон, даже золотого аквилонского льва на дверцу приколотили, старались угодить великому королю.

      Нет уж!

      Не стоит лишний раз подтверждать свою и без того достаточно варварскую репутацию.

      Конан поудобнее устроился в мягких подушках, закрыл глаза. И не заметил, как задремал. Что было вовсе не мудрено — всю ночь он пьянствовал с офицерами Малого Форта, среди которых у Конана неожиданно обнаружился старинный друг, знакомый по славным шадизарским временам, они вместе тогда по окрестностям безобразничали.

      Надо же, как тесен мир! Не выпить за подобную встречу было бы крайне нехорошей приметой. А зачем нам плохие предзнаменования в самом начале пути? Вот они и выпили. А потом еще выпили — уже за будущие встречи. И еще. А потом пели песни. А уже совсем потом кто-то из молодых офицеров затеял состязание на мечах — тут уж и Конан не утерпел. Хорошо, короче, погуляли. Душевно.