Страшные сказки для дочерей кимерийца

      — И тебе доброй ночи, Квентий. Давно ждете?

      — С самого заката. Мы бы и раньше могли, да рассудили, что вряд ли ты откроешь ворота при ясном свете. Скорее уж ночью, поближе к утру, когда все устанут.

      Конан посторонился, наблюдая, как беззвучно и стремительно сквозь расширенную щель в город втекает черная река. Слишком их много.

      — А в лагере кто остался?

— Двое при лошадях и палатках, да по одному человеку на каждые три костра, огонь поддерживать.

      Конан присвистнул. Черная смертоносная река продолжала течь мимо совершенно беззвучно. Лишь изредка доносилось легкое звяканье не слишком хорошо обмотанного тряпками оружия.

      — А если бы я не смог открыть ворота?

Квентий хохотнул:

      — Ты — и не смог бы?! Не смеши!

***

      Дворец взяли так же быстро, как ранее — дом Нийнгааль. И почти так же бескровно. Только тут к расположившемуся в тронном кресле Конану приволокли полураздетым и до смерти перепуганным не домашнего управителя, а самого Зерала, короля славного города Сабатея.

      — Мне не нужен город, — сказал Конан скучным голосом, глядя в сторону. — Настолько не нужен, что я могу приказать своим воинам — и они камня на камне от него не оставят. А могу приказать — и они уйдут, ничего не тронув. Мне другое нужно. И это другое я получу — с твоей помощью или без нее. Что ты выбираешь?

      Толстый и дебелый, Зерал только дрожал оплывающей на солнце снежной кучей, не способный не только ответить, но и понять.

      — Так что же тогда нужно королю-захватчику от мирных жителей Сабатеи? Золота? Рабов?

Его глаза яростно сверкали, перекошенное ненавистью лицо было невыносимо юным, и все же… Конан пригляделся.

      — Племянник короля, зовут Эрезархом, — доложил подошедший Хьям. — Имеет немалый вес в купеческой гильдии. Фактически — ее глава, Зерал давно уже только числится руководителем и королем.

      — Прекрасно. Подойди сюда. Я буду с тобой говорить, — Конан встал и сделал знак, чтобы молодого человека пропустили.