День Аркарана

Фейга не отрывая глаз, смотрела, как исчезает в огне дело её жизни, ради которого примирилась с Бальтазаром, как пламя уничтожает память о Валааме, который пожертвовал собой ради обошедшихся с ним так жестоко людей. Ослеплённых злобой к тому, чего ещё не могли понять. 

    Вырвавшись из рук отца, девочка бросилась к возвышавшемуся на несколько футов от земли помосту. Кто-то пытался её схватить, решив, что она хочет сжечь себя заживо. Увернувшись от преградившего путь стражника, Фейга проскользнула мимо него, оказавшись у пылающего помоста и не думая, что делает, бросилась в самую гущу горящих кодексов, раскидывая и выхватывая из пламени страницы своей книги.

    Клирики не пожалели дров, даже на расстоянии в несколько ярдов от помоста стоять было невозможно, гнавшиеся за ней люди остановились, не в силах терпеть жар, Фейга же не замечая бушующего пламени, которое словно избегало её быстро собирала рисунки и тексты, хватая первые попавшиеся. Толпа потрясённо смотрела на стоящую в пламени девочку, безмолвно расступившись, когда та вышла невредимой из ада огня, сжимая в руках спасённые манускрипты.

Одежда её обгорела, как и волосы, но и только.

 – Схватить колдунью! – страшно закричал со стены один из пришедших в себя Иерархов, стражники неохотно отправились исполнять приказ, хотя и не подчинялись клирикам Храма, но толпа преградила им путь, а девчонка исчезла в её многотысячном чреве.      

***

    Просидев до темноты в чьём-то хлеву, Фейга вышла на улицу, и воровато оглядываясь по сторонам, пошла к дому Бальтазара.

Разглядывая в сумрачном свете сарая свои рисунки, она вспоминала Валаама любившего её, как любит отец дочь. Вряд ли он думал, что судьба Рыбацкой слободки будет так трагична, а его последователей станут травить, словно диких зверей. События минувших дней вновь проходили мимо неё, и она, перекладывая страницы рукописи, погружалась в уходящие всё дальше от сегодняшнего дня события.

    Дверь долго не открывали, наконец, послышались шаги нескольких человек и незнакомый мужской голос настороженно спросил: – Кто там?

 – Я прислуживала раньше Бальтазару, а за это он учил меня письму, – ответила девочка, и Бальтер узнав её голос, радостно заговорил заговорщицким шёпотом: – Это Фейга.

Она спаслась.

    Дверь приоткрылась на фут, и незнакомый сурового вида бородатый мужчина в тёмном плаще, преградив ей путь сказал:

 – Тебе больше нет места в этом доме, девочка.