День Аркарана

Она беглая опасная преступница и тому, кто её поймает, хорошо заплатят, – живущий за городской чертой народ не был особо законопослушным и скорее выказывал симпатии Фейге, но слова стражника о награде сыграли роль. Прижав к решётке её, окружили, но она, ожидая гиганта, который всё никак не мог выбраться, выхватила нож Бальтера и, размахивая им, не давала себя схватить.

 – В чём обвиняют её? – скрестив руки на широченной груди, пробасил дородный верзила в меховой накидке, по виду лесник, заготавливавший артелью лес для сплава в северных пределах.

 – Клирики обвинили меня в колдовстве, и приговорили к испытанию огнём, по сути, к смерти. Но я не колдунья, я Фейга из Рыбацкой слободы. Мой отец Равен.

 – Я знаю эту девчонку, – протискиваясь вперёд воскликнул средних лет худосочный мужчина с побитой оспой лицом. – В прошлом году я видел её с Валаамом-целителем.

 – Почему же он не исцелил тебя? – спросили его из толпы и тот ответил беззаботно:

 – Не знаю. Наверное, не вышел лицом.

 – Она не прошла испытания – огонь не тронул её и теперь подлежит смерти, – воскликнул стражник. 

 – Сколько даёшь серебра за девчонку? – спросил здоровяк, не меняя позу, и сир Бертран, ответил:

 – Десять монет серебром.

 – Этого мало. Я не хочу, чтобы она прокляла меня до седьмого колена за какую-то мелочёвку.

 – Даю десять монет серебра каждому, кто поймает девчонку! – крикнул подстрекаемый АквилИей Бертран, готовой пообещать всё что угодно лишь-бы не дать беглянке скрыться. Недавние события у Касагранды произвели на жителей тяжёлое впечатление. Извергаемая чудовищем стена огня ещё стояла у всех перед глазами и мысль, что это колдунья призвала дракона, внушала людям трепет перед нею. Но те кто не видел нападения монстра не испытывали страха, перед той, кого знали с рождения. Для них она была лишь ребёнком.

    Один из громил сделал ложный выпад, Фейга среагировала не достигшим цели ударом, и в этот момент другой накинул на голову девочки плащ и мрак поглотил её. 

    Дикарь упёрся кованой решёткой вверх перекрытия возвышавшейся над входом стены, и поднять выше не мог, как не мог и подлезть под ней. Придя в себя, стражники и просто зеваки усилили натиск, швыряя в него всё, что попадалось под руку и нанося удары.