День Аркарана

    Грозно рыча, щенок грыз его и гигант, бросив Фейгу, схватил жалобно завизжавшего щенка. Он разглядывал пса, приблизив к искажённому злобой, казалось наспех скроенному лицу с грубыми чертами и девочке, которую чьи-то руки оттащили подальше, показалось, что дикарь сейчас откусит Мистеру Беггинсу голову огромными зубами. И вдруг щенок лизнул его нос, страшилище на миг опешило, на уродливой физиономии читалось явная озадаченность; казалось он забыл про Фейгу и про давящих друг друга людей, с истошными воплями разбегавшихся прочь.

    Судьба маленького друга волновала Фейгу, но она надеялась, что ничего страшного с ним не случится. Ивовым корзинам прилично досталось от ног, бегущих в панике горожан, бросая тревожные взгляды на щенка, девочка кое-как привела их в порядок и пошла к рынку. Когда она вернулась с продуктами, людей казалось, стало ещё больше, но теперь между ними и пленником стояла цепь вооружённых копьями стражей.

 – Послушай, – с трудом протиснувшись вперёд, обратилась девочка к воину в защищавшем голову и шею кожаном шлеме до плеч с прорезями для глаз. – Мне нужно забрать щенка у страшилища. Он спас мне жизнь и я не могу его бросить.

 – Похоже, ему здесь нравится, – равнодушно заметил стражник, взглянув на гиганта. Тот, встав на четвереньки, отпускал мистера Беггинса; щенок с лаем отбегал на несколько ярдов, виляя хвостом, потом великан ловил его и возвращал на место.

    Несколько человек погибло от увечий, нанесённых дикарём, но гораздо больше оказалось затоптано во время панического бегства. Мертвецы лежали на мостовой чуть в стороне от Касагранды а родственники стояли рядом, со слезами глядя на них и с ненавистью на великана. Понимая, что ради щенка ник-то не будет рисковать жизнью, расстроенная девочка пошла к дому и, задумавшись не сразу увидела, что ворота усадьбы распахнуты, а внутри полно стражников и клириков Храма.

    Бальтазар возвышался над ними, мрачно глядя как святоши сносят в подводу начатые кодексы и рукописи. Писцы стояли тут же испуганно глядя на них. Кто-то стирал кровь с разбитого лица, а кто-то пытался привести в порядок изорванную одежду. Заметив в руках выходящего из дома жреца свои рисунки, Фейга бросилась к нему.