День Аркарана

 

    Выйдя от рынка они, двигаясь по течению реки, миновали Старый город, оказавшись за древней крепостной стеной в трущобах бедняков. Путь был не близким, и стало уже совсем темно, когда они пришли, наконец, к высокому каменному дому, с черепичной крышей выделявшемуся своей основательностью на фоне лачуг. Хотя было ещё не очень поздно, улицы быстро опустели, слухи о кровожадном монстре заставляли людей с наступлением темноты оставаться дома.

 – Это твоё жилище? – удивлённо спросила Фейга, наконец-то сбрасывая казавшуюся теперь неподъёмной ношу на пол и растирая отдающие болью плечи.

 

 – Нет. Хозяин, мой дальний родич, скопив серебра, уехал ближе к Новому Месту, и я иногда ночую здесь, когда задерживаюсь в городе.

 – Когда прийти за снадобьем?

 – Через три дня, найдёшь меня на рынке. Можешь остаться здесь до утра. Сегодня полная луна и страшно выходить на улицу, ведь чудовище, рыщет по городу, выискивая жертву, чтобы утолить раздирающий его голод.

Пройдёт несколько дней и станет безопасно, но пока лучше не рисковать, – ответила Эльза, выбивая кресалом искру и зажигая сальную плошку. 

    Фейга осталась. Она помогла старухе зажечь камин, натаскала воды и нарубила дров, пока та варила овощную похлёбку с кусочками вяленого мяса. А после ужина, когда луна взошла на небо, освещая тревожным светом округу, хозяйка принялась за изготовление эликсира. 

    Ещё когда старуха отпирала дверь, Фейга слышала звонкий собачий лай и, войдя внутрь, заметила привязанного к железному кольцу в стене крупного лохматого щенка.

Увидев их пёс, виляя хвостом, запрыгал на привязи, но старуха лишь равнодушно взглянула на него. Улегшись на охапку соломы, щенок, жалобно скуля, глядел, как они ужинают и Фейга не выдержав, хотела было, отлить в стоящую перед ним пустую миску немного похлёбки из своей тарелки, но торговка резко одёрнула её:

 – Я варила этот суп не для него.

 – Если ты не кормишь собаку, зачем она тебе? – удивилась девочка, а Эльза ответила, неохотно кидая щенку кусок чёрствого хлеба: – Придёт время – узнаешь.

    Ближе к полуночи старуха поставила на огонь медный казан и, когда вода в нём закипела, принялась бросать коренья и травы, толи, молясь себе под нос, толи, читая заклинания. На четырёх спущенных с потолка цепях горели чадящие сальные горелки, и чем дольше кипело варево, тем сильнее менялся её образ.