День Аркарана

Стражники удерживали избитого до полусмерти великана, и, не имея сил сдерживать натиск людей, которых значительно прибавилось после того как решётку подняли, сир Бертран, решил пожертвовать Фейгой, что и так была приговорена к смерти, отдав её на растерзание толпе. Стащив с девочки шерстяной плащ и тунику, её положили на земле в одной нижней рубашке, растянув в стороны руки. Жаждущая крови беглянки АквилИя, винившая её в гибели близких, хищно склонилась над ней, сжимая в руке нож.

 – Ты не сгорела в огне, но посмотрим, как будешь жить без сердца.

Я вырежу его из твоей груди, потом сожгу в огне, а прах развею над Леей, – шептала она глядя безумным взглядом в глаза Фейги. Рот её был заткнут кляпом, и она, потеряв способность плакать от ужаса всего, что случилось с нею в этот день, лишь смотрела на свою мучительницу. 

    Бальтер затерялся в толпе, он желал ей помочь, хотел вырвать нож из руки, обезумевшей женщины, но так и стоял зажатый телами зевак, завороженно глядя на занесённый для удара клинок.

 

И вдруг совсем рядом раздался цокот кованых копыт и отряд рыцарей и пеших воинов, сопровождавший уже знакомого ему глашатая вышел к Северным воротам. Внимание всех было теперь приковано к тому, что скажет королевский вестник и, перестав быть в центре внимания, АквилИя с досадой опустила руку. Не теряя времени, молодой человек поднялся на стену; развернув свиток он прочёл подписанный, скорее всего до нападения дракона указ: 

 – Всемилостивейшая королева-мать наша Элисандра, из милости своей и матери нашей Небесной, Непорочной Девы, повелевает из снисхождения к младым годам заменить казнь девицы известной как Фейга из Рыбацкой слободы на пожизненное изгнание.

И если названная особа появится в Добробране или другом городе либо деревне королевства, каждый из подданных обязан предать её смерти. Да будет так.

 – Что делать с дикарём? Он оказывал отчаянное сопротивление, едва не разнёс ворота, – спросил юношу командир гарнизона, на что тот ответил удивлённо:

 – Разве он не умер при пожаре?

 – Ведьма воскресила его, – разъярённо воскликнула АквилИя, жалея, что упустила шанс, расправится с пленницей.

 

 – В любом случае, указ не имеет обратной силы, – парировал закованный в чернённую броню рыцарь, на мощном коне укрытым белой попоной с королевскими львами, стоявший во главе отряда. – А с дикарём, не знаю, как быть. В свитке написано лишь о девчонке.