Любой ценой

Колебалась недолго, кивнула:

— Поклянись, что обратишь меня! И получишь свободу!

— Клянусь, — без выражения сказал вампир, — сделаю всё для обращения, — и предупредил: — Он идёт.

Герцогиня услышала шаги лишь немного погодя и мысленно оценила прекрасный слух полумёртвой твари. Замирая от сладкого предвкушения бессмертия, обратилась к кузену, выплывающему из темноты:

— Это существо забавно. Я хочу сама исследовать его. Можно забрать его на недельку?

— Опасно, — покачал головой тот. — Вы, конечно, можете приходить сюда, когда вам будет удобно, хотя, — он с сомнением смерил взглядом фигуру, обвисшую на цепях, я не думаю, что он выдержит ещё неделю.

— Даже если я закрою глаза на судьбу вдовушки де Фиенн? — спросила она и дразнящее улыбнулась, хотя сердце сжалось от отчаяния. Она только что получила надежду на бесконечную жизнь и не хотела с ней расставаться.

— Даже, — сухо сказал Франсуа. — При всём почтении к вашей неординарной личности. Ваша гибель стала бы для меня — и не только для меня — невосполнимой потерей.

Луиза игриво улыбнулась, пояснила:

— У старухи мало развлечений. Вы знаете, я готова расплачиваться за свои прихоти, а ещё удачнее, когда платят другие.

— Для содержания в заточении таких существ требуются специфические методы, разъяснять нюансы которых я не считаю возможным.

— Жаль, — пожала плечами она, изображая разочарование и сомнения. Затем, решительно сказала, стараясь, чтоб в голосе звучала обида: — Полагаю, мне не стоит принимать ваше лестное предложение. Много чести для этой хибары — мои ежедневные визиты.

Она пожала плечами и направилась к выходу. Франсуа поспешил за ней, освещая дорогу, и потому не заметил, каким горящим взглядом проводил пленник высокую гостью.

К удивлению Луизы, кузен не стал вымаливать прощение, а, приняв нечастую для себя роль пастыря, сурово выговорил ей за легкомысленное желание. Она выслушала с покаянным видом и в душе была благодарна за нравоучения: это позволило лучше осмотреться в доме.

Будущее вдовой баронессы осталось неясным, но герцогиню оно больше не беспокоило.

Она позвонила камеристке и потребовала перо и бумагу. Сначала написала письмо и велела лакею отнести его адресату, затем начала чертить.