Любой ценой

Она затруднилась определить его: воняло палёным, сладковатой гнилью, плесенью, возможно, чем-то ещё, и всё это сплеталось в одну тяжёлую вонь.

На мгновение мелькнула мысль, что это может быть ловушкой — займись ею палач, она тоже может признаться в чём угодно, но Луиза отогнала её. Франсуа не посмеет, её положение при дворе и влияние достаточно весомы, ему она не по зубам.

Подвал оказался так велик, что углы терялись в темноте, но был в нём лишь один узник. Он был прикован не к стене, а к брёвнам, закреплённым в центре, так, что руки и ноги его растягивались цепями в стороны.

Она обошла вокруг, со жгучим любопытством рассматривая истерзанное тело. Спутанные волосы частично закрывали лицо человека, но Луиза заметила, что он едва приоткрыл глаза и вновь закрыл, словно держать веки отрытыми — непосильный труд.

Запястья и щиколотки охватывают массивные браслеты оков, под которыми чернеют глубокие раны, рёбра явственно выпирают под кожей, конечности и тело покрыты вздувшимися волдырями и мокнущими язвами, иссохшие яички и сморщенный детородный орган производят жалкое впечатление, спина и бёдра иссечены кнутом.

Луиза бросила на кузена презрительный взгляд. Кого он рассчитывал обмануть?

— Этот человек не может быть вампиром, — уверенно сказала она.— Всем известно, что сии порождения тьмы могут бодрствовать лишь в ночи, а до заката ещё далеко. И вампира невозможно уязвить, он сразу залечивает свои раны.

Франсуа достал из кошеля монету в десять денье и протянул её герцогине:

— Ваша светлость, можете убедиться, что это обычная серебряная бланка. Коснитесь его монетой!

Она повертела монету в пальцах — та и впрямь была совершенно обыкновенной. Прижала её к плечу пленника — брезгливо, одним пальцем, чтобы ненароком не коснуться нечистой кожи. Это невинное действие вызвало яркий мгновенный отклик. Узник вновь открыл глаза, высохшие потрескавшиеся губы раздвинулись, показывая клыки и выпуская звук, похожий на тот, что издаёт рассерженная кошка.

Там, где серебряный кружок прикасался к коже, багровело свежее пятно ожога.

— Вот как! — сказала поражённая герцогиня. — Я вынуждена признать свою неправоту, мой друг. Но зачем вы держите здесь столь опасное существо?

— Его видели с товарищами.