Любой ценой

В добрые чувства не верилось, хотя сама Луиза не только по-родственному содержала небольшой домик на окраине, где располагался сам брат Франсуа, но и неоднократно жертвовала на нужды ордена значимые суммы, и подозревала, что именно это заставляет кузена проявлять уважение и считаться с её мнением.

Доминиканец так долго не приступал к делу, что Луиза решила было, что он всего лишь решил перекусить на дармовщинку, но когда она, уже за чаем, начала делиться аккуратно дозированными светскими сплетнями, Франсуа вдруг сказал:

— Мадам де Фиенн мне вообще кажется несколько подозрительной особой.

Это осторожное замечание прервало поток словоизлияний графини. Баронесса де Фиенн, совсем юная вдова, муж которой скончался от чумы в прошлом году, отличалась приятной внешностью и лёгким незлобливым нравом. Луиза ей симпатизировала. Она поджала и без того тонкие губы и вперила в доминиканца пристальный взгляд:

— Мне кажется, дражайший кузен, вам не даёт покоя её богатство? Устав вашего ордена не одобряет стремления к золоту, не так ли?

— Средства идут на борьбу с врагами истиной веры, а не на личное обогащение, — смиренно возразил брат Франсуа,

В  глазах кузена светилось упорство, и герцогиня перевела взгляд ниже, на его руки, которые, казались, жили собственной жизнью.

— Руки прочь, — презрительно и сухо сказала герцогиня, и пальцы вздрогнули и поджались. — Эмили — славная девочка, и я готова употребить всё своё влияние, но не позволить возвести на неё напраслину. Право, кузен, вам лучше заниматься реальным делом, а не выискивать безобидных вдов, которые не могут за себя постоять. Я-то прекрасно знаю Эмили. Она милая и кроткая. Какая из неё ведьма!

А ещё у мадам де Фиенн мозгов не хватит на мало-мальски значимое колдовство, подумала она, но вслух этого не сказала.

Брат Франсуа неожиданно обиделся:

— Ваша светлость, не возводите напраслину! Наша деятельность во Славу Божью весьма плодотворна. Только за последний месяц мои люди изловили и уничтожили волкодлака в Заречье, а также схватили двух ведьм и вампира.

Луиза, которая слышала лишь об одной казни, скептически поморщилась:

— Ведьмы, надо полагать, уже сожжены?

— Одна, к сожалению, скончалась на допросе.