Пленник королевы фей

-  Я помолвлена с мистером Роландом Бартоном! 

- Матерь божья! – вырвалось у викария. 

Преподобный отец Томас отчаянно пожалел, что не может выразиться полнее. Но только несколько часов назад он побывал в Хемптон-холле, где услышал новость о том, кого избрала королева фей в смертные супруги. И по возвращении успел лишь сделать короткую запись об  этом событии, да понять, что прежняя тема проповеди никуда не годится и надо говорить с людьми о чем-то другом. Сказать, что он был ошеломлен – значит, ничего не сказать.

Он переглянулся с викарием. 

- Это правда, мисс Холл?

- Да, - вздохнула Дженнет. – За день до того, как… как это случилось, мистер Роланд Бартон попросил у отца моей руки… и получил согласие. Если бы не это… если бы не королева фей с ее выбором, сегодня все равно должно было бы состояться оглашение… ну, или чуть позже, - поправилась она, вспомнив, что Роланд собирался уехать, чтобы получить разрешение отца. 

- Верно ли я понимаю, дочь моя, - помолчав, промолвил священник, - что жених королевы фей уже был обещан другой? 

- Да! Она украла моего жениха! – в голосе девушки зазвенели слезы.

- Что ж, думаю, этот случай впрямь из ряда вон выходящий. Ступай  с миром, дочь моя. Я подумаю о твоей просьбе… А сейчас мне надо приготовиться к проповеди! Времени нет совсем.

Дженнет осталась стоять у самого амвона, борясь со слезами. Только услышав, как заскрипели двери, пропуская первых прихожан, она опустила голову и скорее шмыгнула на скамью, которую долгие годы занимало ее семейство.

Церковь быстро наполнилась народом. Люди входили, здоровались с родными и знакомыми, рассаживались, шепотом обмениваясь новостями. Слух о том, что королева фей сделала свой выбор, уже начал распространяться по городку, и все гадали, кто же оказался счастливчиком. Девушки с тревогой пересчитывали глазами знакомых юношей, матери семейств придирчиво оценивали их, невольно сравнивая со своими отпрысками.

В числе последних прибыл сэр Чарльз Хемптон с семейством и гостившим у них Эдмундом Греем. Когда они прошествовали к своей скамье в первых рядах, по церкви прошел шепоток – все Хемптоны были в трауре.