Пленник королевы фей

Нежнейший шелк и лебединый пух. И абсолютно реальны. – Кажется, мне недавно говорили про старинный договор… Преподобный отец Томас рассказывал легенду… Раз в сто лет королева Мэбилон выбирает себе супруга из числа смертных…

- Смертных юношей, - улыбнулась та. – И ты – счастливец, ибо я избрала тебя в повелители моего сердца! 

Ее глаза сияли таким восторгом и обожанием, что любой бы дрогнул. Но Роланд вспомнил другой взгляд.

- Простите, леди, но это невозможно. 

- Что значит «невозможно»? Такого слова нет в моей стране.

Возможно все, когда ты – королева! 

- Даже королевы не властны над чувствами. Простите меня, миледи, но вы ошиблись в выборе. Вам следовало бы обратить свое внимание на кого-либо еще в Фейритоне, ибо мое сердце мне не принадлежит. 

Красавица, стоявшая перед ним, по-птичьи склонила головку набок. Было в этом жесте что-то странное, нарочитое, не-человеческое. Словно механическая кукла, у которой кончился завод:

- Не принадлежит? А где оно? Твои враги изъяли его из груди и поместили туда, где ни одному смертному его не отыскать? Но я – фея.

Мне подвластны силы, о которых ты не имеешь понятия! Для меня нет ничего невозможного! Скажи, куда спрятано твое сердце, и я отыщу его!

- Я отдал его девушке, которую люблю. Она осталась там, в моем мире. 

- Смертная? 

- Да. Ее зовут Дженнет.

Произнеся это имя, он почувствовал боль. Так странно. В море, в разлуке на пять с лишним месяцев, мечтая и ожидая встречи, он не ощущал ничего подобного.

Когда он в минуты затишья вспоминал о трех оставшихся на берегу девушках – младшей сестре Кэтрин, кузине Сьюзен и возлюбленной Дженнет – его окутывало теплом. А сейчас – словно игла вонзилась в грудь. И что-то заломило там, под ребрами, так сильно, что Роланд невольно схватился за грудь.

- Тебе плохо, повелитель? Ты умираешь? – королева бросилась к нему. Окружившие постель девушки защебетали наперебой. 

- Нет, но я… вспомнил Дженнет. 

- Ах, только и всего? – королева рассмеялась.

– Так это пустяки! Это пройдет! 

Она промолвила это с таким уверенным видом, что Роланд не стал спорить из опасения, что только ухудшит свое положение. 

Дверь закрылась за ее спиной, и королеву тут же обступили придворные дамы. Они всплескивали руками, ахали, улыбались и лучились восторгом. «Ах, как он мил! Ах, как он хорош! Позвольте поздравить ваше величество!» - слышалось отовсюду. Мэбилон сияла, принимая поздравления.