Царь-жемчужина

Ведьмак отвернулся и уже собрался идти на берег, но тут за спиной раздался громкий голос водяного:

— Стой! Дело есть, колдун.

От неожиданности Ефрем испуганно дёрнулся, поскользнулся на мокрых досках, но устоял. Водяной хихикнул, довольный своей мелкой каверзой.

— Ведьмак я, — раздражённо буркнул Ефрем.

— Ладно, пусть так, — примирительно сказал водяной. — Ты на меня зла не держи. Вспылил. Не каждый день ТАКОЕ случается. Стерляжий царь за всё заплатит! Но мне лазутчик нужен, разузнать, что там царь замышляет, сколько войска у него, какие припасы.

Я бы кого-то из своих слуг отправил, да сразу раскусят… А ты, Ефрем, в чародействе силён. Не отнекивайся, я знаю. Поедешь на реку Суру, обернёшься рыбой и потихоньку разузнаешь, что и как во владениях стерляжьего царя. Вернёшься и мне расскажешь. Ловко я придумал?

Услышав это, ведьмак на миг утратил дар речи. Он застыл столбом и только таращил глаза от изумления. Вихрем в голове пронеслись разные мысли, и многие были сплошь ругательные.

Ефрем глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться и не наговорить лишнего.

Конечно, из “ловкой придумки” водяного ничего путного не выйдет. Но как ему это объяснить, чтобы он не разозлился и не затопил село?

— Чего молчишь-то? — с подозрением прищурился водяной.

— Мысль-то хороша, это да, — осторожно подбирая слова, заговорил Ефрем. — Только сделать так не выйдет.

— Почему?!

— До Суры далеко, пока доберёшься… На пароходе плыть дорого, да и они скоро на зиму встанут. Значит, лошадь или пешком. Тогда тем более — пока доберусь, все в спячку улягутся, ничего не узнаю.

— Осень тёплая, лёд ещё долго не встанет, — усмехнулся водяной. — Смело пароходом плыви.

— Тут ещё что… Знаешь, оборотничество — штука ненадёжная. Я могу в рыбу превратиться, но от этого не будет проку. Совсем!

— Это почему? — недоверчиво спросил водяной.

— Тебе легко, — вздохнул ведьмак, — ты от рождения умеешь облик менять. А мы, люди, не можем. Если человек колдовством в кого-то превратится, то ему будет очень трудно. У него как бы два тела и два разума сразу.

И оба не дружат, и в обоих неуютно. К чужому облику привыкать надо. Ну обернусь я рыбой, так мне придётся учиться плавать. Не один день пройдёт, пока я к рыбьему телу привыкну. А уже зима на носу. Нет, плохая затея — мне в кого-то превращаться!

Водяной хмурился, с сомнением поглаживал подбородок, но всё-таки слушал, не перебивая.

“И что все к этому оборотничеству пристали? Три дня назад я Евдокии Кривцовой то же самое рассказывал.