Золотая дайка

Золотая дайка

Зоя Орлова

Золотая дайка

Позади с громким шуршанием и треском осыпалась земля. На мгновение Глаша ослепла в наступившей тьме.

— Глашка! Глафира! Ты где? Не вздумай прятаться, слышишь? — тут же раздался за спиной мужской окрик. Он прозвучал словно издалека, приглушённый рыхлыми стенами подземелья.

«Как не слыхать? Cлышу, Пантелей Ильич, — подумала девушка. — Только теперь уж всё едино, другого исхода нет».

А там, за стеной обвала уже стучали кирки, ругались мужики, по-чёрному бранился заводчик, пытаясь выбраться из-под завала.

Но Глаша уже не слушала. По земляным стенам побежали яркие огоньки малахитовых светляков, указывая путь. В лицо пахнуло свежим ветерком с запахом мокрой хвои, и девушка пошла ему навстречу. Земля под ногами стала твёрдой и ровной, стены подземелья, как живые, расступились, и вот уже впереди засеребрился лунный свет, прочерченный синими тенями деревьев.

Глаша шагнула в блестящую от росы траву и вздохнула полной грудью. За спиной, треща кореньями, сомкнулась земля, скрывая огромную нору.

«Спасибо вам, золотые дайки, сестрёнки мои названые!». Девушка поклонилась на четыре стороны, и не оглядываясь пошла с поляны только ей одной видимой тропинкой.

Видит бог, не мыслила себе Глаша такого, да выбора ей не оставили.

***

Глаша, младшая дочь деревенского кузнеца Михея, росла шустрой и любопытной до всего. Могла целый день в лесу играть, а когда домой возвращалась, раскладывала на полу самоцветные камешки, корешки разные и рассказывала сёстрам и братьям про золотых змеек, серебряных ящерок и говорящие камни.

Отца эти игры сначала удивляли, потом начали раздражать, а потом и вовсе злить. И чем старше становилась Глаша, тем сильнее было видно, что совсем она не похожа на родителей. Уж больно яркая получилась девчонка, волосы да брови как смоль, глазища большие, карие.

Поползли по деревне слухи нехорошие, будто Глашка с рудными бесами знается, потому у её отца и железо самое лучшее. Да много чего ещё врали.

Кузнец Михей начал жену попрекать, мол, и вправду нагуляла она младшую дочь от золотого змея Дайко, как есть бесовку горную родила.

Однажды ночью дети услышали, как за стеной отец ругается люто, а мать плачет. А на следующий день Михей унёс в кузню тюфяк да подушки с одеялом и с того дня с женой больше в одной постели не спал. Про младшую дочь решил так: подрастёт Глафира до невестиных лет, тут и сбагрит её замуж куда подальше, где про его семью никто не знает.