Пожар несостоявшейся полыни

Онагост согласно кивнул, и Кристалина радостно предложила схорониться на постоялом дворе в деревне, которой принадлежал храм. Мол, там искать их всё равно не кинутся, потому что какой дурак останется на видном месте?

Онагост усмехнулся. Дурак нашёлся, и не один, а целых два. Но делать было нечего, куда он сейчас пойдёт с Кристалиной ночью? Если повстречается ватага лиходеев, себя парень кое-как защитит, а что делать с хрупкой девушкой? А потом Онагост рассмеялся, вспомнив, что «хрупкая девушка» вообще-то погубила матёрого воеводу.

У Онагоста почти не было вещей — все пожитки уместились в суме. А Кристалина вынесла небольшой сак с вещами, которые она наспех скинула, перебудив половину женщин, и те недовольно на неё шикнули, — этим Кристалина весело поделилась, с размаху закидывая сак на плечо.

Уйти ночью и как можно скорее — прекрасное решение. Особенно когда всевозможные свидетели либо спят, либо ведут переговоры позади храма.

— Э, — свистнули, — чего устроили?

Онагост медленно, как под водой, обернулся и стряхнул суму с плеча к кисти, схватил поудобнее за ручки. Он совсем не был готов к схватке, и если придётся драться, то он врежет сумой по морде.

По-хозяйски опираясь рукой о стену, в десяти шагах стоял Антип, мальчишка, что утром принёс искрящуюся воду. По его лицу в темноте было непонятно, раздражён он, удивлён или напуган.

Антип подставил лицо под свет и недобро сощурился.

— Сбегаете? — Провёл языком по зубам. — А я сейчас как заору, и прибежит наш святой отец. И такую трёпку вам задаст, чародеишки, до конца жизни будете грехи замаливать.

Кристалина стояла ни снята, ни повешена, настолько бледной и безжизненной она казалась. Онагост вздохнул, огляделся, чтобы поблизости не было лишних ушей, и подошёл почти вплотную к мальчишке.

— Как ты думаешь, почему чародейство запрещено? Почему огненных чародеев ненавидят так сильно, что наши внешние черты стали отвратны?

— Да потому что вы в край охренели, — выплюнул Антип, будто слова обожгли ему рот. — Напасть на князя, поджечь дворец и испепелить малолетнего княжича — может ли совершить всё обычный человек? — Зашипел: — Нет. Вы блаженные, вот и вся правда.