Пожар несостоявшейся полыни

Голос у него был приятный, сухой и мягкий, говорил он степенно. Онагост кивнул, и настоятель жестом подозвал мальчишку лет пятнадцати, что-то шепнул ему, и тот убежал за храм. — Я настоятель храма, Анка. — Он потянул руку, и Онагост коротко её пожал. Сухая и тёплая.

Малец прибежал с кружкой в руках и сунул её Онагосту, едва не расплескав. Парень поблагодарил его, на что мальчишка лишь хмыкнул.

Дальше пошли расспросы, ничем не отличавшиеся от тех, что устроили дети. Кристалина на что-то отвлекалась и отошла на пару шагов поговорить с другой девушкой.

— Значит, ты её брат. — Онагост кивнул. — Славно. Устал, поди, с дороги, а вода в кружке студёная. Ради тебя Антипа гонял, — рассмеялся настоятель.

Онагост поднёс кружку ко рту, и Кристалина, заметив это, спохватилась, затараторила:

— Осторожно, это...

Но она не успела договорить.

Горло обожгло, будто в кружке была не вода, а железо из самых горячих плавилен Новослави. Онагост схватился рукой выше ключиц, боясь, что вода проплавила плоть, но, хвала богам, пальцы нащупали кожу.

— ...искрящаяся вода, — наконец закончила она.

Онагост ошарашенно уставился на неё, на настоятеля, снова перевёл взгляд на Кристалину.

— Здесь в порядке вещей проверять всех, кто приходит жить в храм, — виновато развела она руками. — Прости, совсем забыла.

— Да, — вякнул тот самый малец, Антип, — потому что нам не нужны проблемы.

— Поэтому вы пустили меня? — недоумённо вскинула бровь Кристалина. — Умно, ничего не скажешь.

— Ну ты заклинательница воды, — развёл он руками и обернулся на настоятеля, видимо, ища поддержки, но тот лишь покачал склонённой головой.

— Значит, Промыслитель послал нам сразу двух чародеев, ещё и связанных родственными узами. — Анка скривил губы, раздумывая, а затем весело изрёк: — Ну что же, пускай, живите здесь. Только, — он обернулся на мальчишку, — никому, как и в прошлый раз.

Во дела, почесав в затылке, заключил Антип и тоже ушёл куда-то к мужикам.

Онагост обернулся на сестру, выплеснув воду в траву. Склонил голову вбок, с интересом разглядывая и подмечая изменения во внешности Кристалины. Ему до безумия хотелось улыбаться и смеяться. Впервые за долгое время он почувствовал себя настоящим, а не бледной тенью, восковой личиной.