Пожар несостоявшейся полыни

— Неплохо, — кинул Видогост. — Что ещё покажешь?

— А что ещё надо? — растерянно спросил Онагост.

Мужчина покачал головой, пробубнив «слабо, очень слабо».

— Сам-то ты что умеешь? — Онагост скрестил руки на груди. Ему не понравилось, что Видогост окрестил его умения слабыми. Может, они и не отличались вычурность, но для домашних дел этих чар вполне хватало.

— Почти ничего, — развёл руками Видогост и потряс ими, как если бы на них висели оковы. — Уже второй десяток лет моя сила закована, как и твоя.

Он помолчал, ковырнув землю носком сапога, вскинул голову и, будто что-то сообразив, тут же опустил обратно, уставившись на Онагоста немигающим взглядом.

— Земельных чародеев ещё меньше, чем огненных или водных, — начал он отстранённо. — На моей памяти остался только один человек. Слышал что-нибудь про Цветаву?

— Конечно. — Сощурился. — Так, погоди, она чародейка земли? — удивился Онагост и радостно хлопнул в ладоши с довольной улыбкой.

— Да не просто чародейка. С бабаем когда-нибудь встречался? Вот и славно. Ты же знаешь, что они нутром чуют, что с детьми творится? А с чародеями и подавно. Вот и Цветава умеет чувствовать. И видит будущее.

— Выходит, она прорицательница? — Онагост нахмурился.

— Росточек мой, ты не бойся мира. Чем больше боишься, тем больше он от тебя отступает. А ты возьми да сделай шаг навстречу и увидишь, насколько ты здесь нужен.

— Она тоже была тогда в блудилище. Едва-едва сошла с палубы длинного корабля — такие те, с кем она приплыла, драккарами называют. Цветаву схватили, заломили руки и вылили ушат искрящейся воды на голову. А затем грубо закинули в крытую телегу, не забыв надеть оковы на руки. Вот так и возвращайся в родное государство, — рассмеялся Видогост и мгновенно сник. — Сбежать удалось малой горстке людей. Действительно много погибло в пожаре.

Видогост рассказал, как он сидел со всеми в подполе и услышал шум. Сначала подумал, что снова пришли люди с большими деньгами, но оказалось, не товар они искали. Воины князя пробили хребет хозяину, а остальных вымесков привязали к брёвнам и оставили умирать в пожаре. Некоторые попытались вытащить чародеев, но воевода приказал не трогать тех, кто носит на себе скверну, и плевать они хотели, что не все из названных скверными были искрящимися.