Пожар несостоявшейся полыни

— Сбежать от чародеев, чтобы потом жить с ними под одной крышей. — Заметив взгляд Онагоста, он добавил: — Но с другой стороны, ты бы не выжил. И я бы сейчас ничего не знал о ней.

Онагост усмехнулся и фыркнул. Видогост из рассказов мамы был совсем молодым мальцом, едва ли старше него самого, а сейчас перед ним сидел бородатый рослый дуб. Представить мужчину своим отцом не составило труда. Мама была бы рада, приведи Онагост к дому её давнего спасителя, — подумал об этом и тут же сник. Сложил руки перед собой и виновато поджал губы.

— В общем, — неуверенно начал Онагост, — тут такое дело…

Под нахмуренный взгляд Видогоста парень поведал про Белочников и что приключилось с ними после прихода головорезов. Видогост становился смурнее с каждым словом.

— Вы дружно решили, что Любица мертва?

— Ну а как ещё?

Видогост покачал головой.

— Плохо ты знаешь свою мать.

— Ты не видел её уже много лет. Как ты можешь утверждать, что она жива?

— Ты не видел её всего пару седмиц. Как ты можешь утверждать, что она мертва?

Онагост открыл было рот, чтобы возразить, но не нашёлся, что ответить.

— Вам что, — Видогост наклонился ближе, — настолько выгодно было похоронить женщину, чем пойти вызволить из темницы?

— Ты ничего не понимаешь, — процедил Онагост.

— Может быть, я ничего и не понимаю. Но за дорого человека костьми бы лёг. И она сделала бы то же самое ради вас! — ткнул он пальцем в стол.

— Кристалина мертва. Даже если я и вызволил бы маму, кто знает, что ждёт человека, который связался с чародеями и покрывал их много лет? Как по мне, лучше уж жить в темнице, чем болтаться на виселице.

Видогост вмиг помрачнел и, понизив голос, сказал:

— Я жил в темнице, парень. Поверь мне, несвобода хуже смерти. — Он провёл рукой по лицу, пригладив бороду. — А ты опять засунул свою мать туда, откуда она сбежала. Да, там нет насильников. Но тёмный подпол он и у княжьего терема тёмный подпол. — Видогост покачал головой. — Знаешь что, парень. Ешь и ложись-ка ты спать.

Он поставил перед Онагостом миску с тушёными овощами, печёное куриное мясо, уже остывшее, и пару ржаных лепёшек. Сам ушёл наружу, несмотря на ливень и ночь.

Онагост чувствовал себя скверно. Мало того, что без спроса пробрался в чужой дом, чем наверняка причинил неудобства хозяину, так ещё и оскорбил его. Хотя, собственно, чем? Он ведь просто рассказал то, о чём просили, только и всего. Но рассказ крепко обидел Видогоста. Что же, ну и пускай.