Пожар несостоявшейся полыни

— И что везёшь с собой?

Много ли мест в Новослави, откуда можно было прийти в эти края? Станецк, город из белого камня. Лисий ход, ещё один городишко на пути к Восточному берегу. Липовая слобода с её выкрашенными в красный маковками собора. Но, наверное, стоило говорить правду, потому что где-то позади, на тропе, осталась яма с трупами. Онагост нервно сглотнул.

— Из Желтоворота я. Деревня такая.

Мужчина задумался, кивнул своим мыслям и взмахнул рукой в сторону пестеря. Онагост перечислил немногое из того, что он нёс, и лицо хозяина смягчилось, в уголках глаз появились морщины.

Любопытно, сколько ему было лет? Десятка четыре, не меньше. В бороде и волосах проглядывали редкие серебряные нити. А как же его зовут? Онагост спросил.

— Видогост, — хитро ухмыльнулся мужчина.

Онагост сощурился, не веря своим ушам, отстранился от стола. Ещё раз бросил взгляд на отрез с женщиной, похожей на его маму.

— А ты, стало быть?..

— Онагост, — представился парень.

— Похож, — сказал Видогост и развёл руками. — Что же, гость так гость.

Я ведь тоже своего рода чужак в этом мире. А ты чей сын будешь?

— Да имеет ли это значение…

— Имеет. — Видогост присел рядом на лавку и подцепил пальцем ворот рубахи Онагоста. Тот отшатнулся, не давая чужаку себя коснуться. — Любопытные узоры. Мама шила? — Онагост кивнул. — Да-а, веточки мятлика. Она очень любила эту траву. А ещё только она вшивала в их россыпь зёрнышек сердца. Я тогда смеялся, мол, баловство. Ну какую защиту может дать сердце? Но на то она и Любица, что любовью оберегает.

Онагост удивлённо распахнул глаза, медленно выдохнул:

— Ты…

— Я, — рассмеялся Видогост.

Уже можно было сложить два и два.

— Н-но как это возможно? Ты же умер! Погиб в пожаре со всеми чародеями.

— А я смотрю, наслышан ты обо мне и всём, что творилось.

Видогост нахмурился, задумавшись о чём-то своём. Постучал ногтем по столу.

— Стало быть, знаешь, что я чародей земли?

— Стало быть…

Онагост не мог поверить своим глазам. Человек, который спас его мать. Человек, благодаря которому он сейчас сидел здесь, а не кормил косточками кротов.

Немыслимо! От волнения голова пошла кругом, стало душно, и, обхватив ладонью лоб, Онагост пролепетал, что ему нехорошо.

— Бывает, бывает. — Видогост похлопал его по спине и глянул в сторону печи. — Давай так. Я дам тебе кров и еду, а ты мне расскажешь, что стряслось с тобой и как поживает Любица.

Онагост вздохнул.

— А у меня есть выбор?

Видогост хитро улыбнулся и вымолвил:

— Нет, сынок.