Пожар несостоявшейся полыни

От родного папки сбегал! Не стыдно? Кто тебя вырастил, тупицу? Иди, свети патлами, может какой мужик подберёт для мыльни. Они любят щуплых парнишек. — Он налил себе ещё браги, по комнате поплыл душный горький запах. — Сбегает и сбегает. С чужими лучше, чем со мной, да?! Ну и вали отсюда. И не смей мне больше в глаза смотреть.

Отец поднёс кружку ко рту и замер, с прищуром осматривая Житеслава.

— В кого ж ты вырос-то такой хлюпик… Вон и накидку замарал.

— Хватит уже. Чай не девицу отчитываешь, — огрызнулся Житеслав.

— Да-а? — пьяно протянул отец. — А ощущение, что у меня не сын, а дочь. У меня в твоём возрасте уже было… был ты. А у тебя что? Руки в синяках? Промыслитель, вырастил слабака на свою голову… Только и умеешь, что руку на папку поднимать. Вот я тебя… Сейчас… — Выругался. — Да где же он…

Житеслав шагнул назад, упёрся лопатками в дверь. Та оказалась закрыта. Успеет ли отпереть и выскочить наружу, если вдруг дело начнёт набирать не тот оборот?

Нет уж, он не трус. И сможет пресечь любое поползновение в свою сторону.

Отец взял в руки большой нож и недобро глянул на Житеслава. Повертел его в руках, проверил остроту и поднялся со скамьи. Житеслав испуганно поставил ладони, успокаивая, а у самого даже язык онемел. Вот чего он не ожидал, так это ножа в руках пьяницы. Житеслава начало колотить, ноги перестали слушаться, сердце забилось где-то под самым горлом.

Это ли видела мама, прежде чем её глотка оказалась неровно вскрыта?

— Вслед за дружком своим отправишься, — невнятно сказал отец.

Он неустойчиво шагнул, привалившись к печи, а затем один быстрым прыжком метнулся к Житеславу и воткнул нож ниже рёбер. На миг тело обдало холодом, желудок сильно заболел, но спьяну отец не смог попасть даже в живот, только приколол край накидки к двери. Небрежно оттолкнув его от тебя так, что тот повалился на стол, Житеслав вытащил нож и швырнул под лавку. Его всё ещё колотило.

Что же, упрашивать долго не пришлось.

Житеслав направился в свою горницу, наверх, схватил большую суму и начал собирать всё, что может пригодиться.

Травы, склянки, небольшие записи, некоторые особо ценные письма Боремира. Одежды у него было мало, лишь несколько подрясников, штанов и пара расшитых рубах. Сложив каждую вещь так, чтобы она занимала как можно меньше места, он убрал всё в суму. Из-под половицы вытащил кошель, туго набитый монетами, положил во внутренний карман рясы. Спустился с заметно отяжелевшей ношей вниз, чуть не упав со ступеней на нетвёрдых ногах.