Исполнитель желаний

– Валерий Михайлович, только поселок – это же территория Пахома… – просительным тоном произнес он. – Вы не могли бы ему звоночек сделать, предупредить его, что мы там появимся… Ну, что бы Пахом чего зря не подумал.

Маленькие бровки Извольцева медленно полезли вверх.

– Как? – изумленно прошелестел он. – Что бы я еще у всякого уголовника разрешения спрашивал? Меня, дескать, тут один барбосик обул, разрешите, ваше благородие, мне его навестить? Можно, ваше превосходительство, мне с ним разобраться? Так, да? Ну, Олег, ты молодец! – протянул он.

 – Герой! Настоящая крутизна!

– Да, нет, Валерий Михайлович, вы меня не так поняли… – начал объяснять Полубонцев. – Я же о деле думаю!… Что бы из-за какого-то барбоса большой каши не заварилось… Я же что говорю? Я говорю: просто предупредить Пахома и все! Сказать ему, придет к вам мой человек, он по нашим делам, они к вам никакого отношения не имеют! Мы договор помним, мир соблюдаем! Я же о вас, Валерий Михайлович, беспокоюсь!

Извольцев даже засопел от сдерживаемой ярости:

– Олег! Ты обо мне не беспокойся! Ты о себе беспокойся! О себе! Ясно? Считай, что я твои слова не слышал! Мне! – он ткнул себе в лацкан пиджака большим пальцем.

 – У уголовника разрешения просить? Да, он в поселке только до весны! Весной я его выкину из Академического, как паршивого котенка! Вместе со всеми его корешами, кентами и шестерками! На просторы родной страны! Географию изучать!

Валерий Михайлович смотрел на Полубонцева так, словно пытался взглядом свалить его на ковер.

И, казалось, продлись этот взгляд еще секунд десять, так и случится.

Но хозяин кабинета, видимо, решил пока пощадить своего сотрудника. Он нагнул большую голову и уставился в стол. Посидел так с минуту. Когда поднял лицо, его взгляд был уже спокойным и даже, немного сонным.

– Это у тебя уже третья ошибка, Олежек… – негромко и задумчиво протянул Извольцев.

– Да, Валерий Михайлович, что о тех делах вспоминать! – неохотно пробормотал Полубонцев.

– Я и не хочу вспоминать… – совсем тихо, угасающим голосом произнес хозяин кабинета. – Само вспоминается. Ну, ладно, действуй… Завтра деньги должны лежать на этом столе. – Извольцев показал пальцем на полированное дерево перед собой.

Подчиненные, друзья и соперники по бизнесу знали: хуже всего, когда Валерий Михайлович говорит негромко, так, что приходится напрягать слух. Это означало, что владелец «Континенталя» разъярен до последней степени.