Империя

Словно чувствуя, что с сегодняшнего дня их жизнь пойдет по-особому, не так, как прежде. Каждый из друзей заснул, мечтая о грядущих сражениях, великих деяниях и триумфальных победах. Дома никто не спросил их о том, как они провели время у Марка. Корнелий, насупившись, лишь буркнул проходящему мимо него Луцию:

– Что за зверь?

– Марк подарил, я его Ремом назвал. Сказал, что хороший пес вырастет.

– Ясно. Есть будешь?

– Нет, нас накормили.

– Все нормально, Луций?

– Ага, – поднимаясь к себе в комнату и гладя щенка, ответил он отцу.

Смотря на уходящего сына, Корнелий потер левую сторону груди: сердце как-то резко кольнуло – раньше он за собой такого не замечал. Он глубоко вздохнул, затем встал и вышел на веранду. Было уже темно, и прохладный ветерок обдал свежестью его тело. Корнелий чувствовал, что что-то не так, что на него что-то надвигается, что-то страшное и непонятное, но разобраться, что именно, он не мог. Раньше центурион всегда прислушивался к своему чутью, но сейчас он лишь снова глубоко вздохнул, посмотрел куда-то в темноту и, затушив масляную лампу, горевшую у входа в дом, отправился спать.

Проводя своих юных гостей, Марк неспешной походкой направился в свой превосходный парк. Пройдя по вымощенной дорожке, он подошел к бассейну, у которого, облокотившись на перила и любуясь фонтаном, ожидал его Сципион.

– Что нужно было Его любимчику Михаилу? – глядя остекленевшими и безжизненными глазами на разлетающиеся брызги воды, спросил Сципион.

– Пришел просить меня.

– Просить? Это что-то новенькое.

– Скоро настанет мое время, совсем скоро. Я сам долго просил его, но он был глух ко мне. Теперь глух буду я. Одного не пойму, зачем Он послал его сюда. Для чего?

– Я не задумываюсь об этом. Я воин, я создан для другого. Но полагаю, раз он сделал это, значит, на то были свои причины. Он ничего не делает просто так – так же, как и Вы.

– Вот это меня и настораживает.

– Что насчет этих парней? Луцию нужны будут преданные люди для свершения задуманного, но двое из них не уверены в себе.

– Да, это так. Понадобится время, чтобы вытравить из его души все человеческое. Он их лидер, они пойдут за ним, но для этого нужно кое-что предпринять. Они не должны чувствовать привязанности ни к чему и ни к кому. У них должна остаться лишь одна цель – поставить Луция во главе Рима. Понтий – мечтатель. Он хочет известности и богатства. Я чувствую, как он возгордится властью и славой, – с ним не будет хлопот. Меня больше беспокоят Ромул и Мартин.