Империя

Но если я оставлю мать и братьев, свалив весь труд на них, разве это будет правильно?

– Я понял тебя, Мартин. Ты молодец, что думаешь о семье, а не только о своем будущем. Твой отец гордился бы тобой. Но два года – долгий срок, и за это время многое может поменяться. Постигай военное дело вместе с друзьями, а потом сам решишь, что тебе важнее. Ведь никто не заставляет тебя идти служить и становиться воином – выбор всегда остается за тобой.

– Ну, ты что, Мартин! – толкая его в бок, произнес Понтий.

– Правда, давай будем тренироваться вместе.

Марк улыбнулся, выпил вина, а затем, повернувшись к Ромулу, обратился к нему:

– Ну, а что тревожит тебя, Ромул? По-моему, человек с таким именем и вовсе не должен ни в чем сомневаться. Он должен действовать! Но если тебя что-то беспокоит, то лучше решить все проблемы сейчас, чем разбирать их потом, в самый неподходящий момент.

– Я не воин. Я больше науку люблю, – стесняясь, еле слышно прошептал Ромул. Марк серьезно посмотрел на парня и покачал головой. Затем он почесал подбородок и проговорил:

– А ты думаешь, в армии все только несутся вперед с криком и бранью, круша все на своем пути? Все храбрые и сильные? А кто, по-твоему, возводит укрепления, делает расчеты и строит мосты? Хранит и выдает жалованье, следит за трофеями и провизией? Я знаю, твой отец Ливерий – отличный воин.

– Это да, – улыбнувшись, ответил Ромул.

– Да чего он скромничает? Мы все знаем, что Ливерий был лучшим лучником в легионе, в котором служил! Мой отец всегда восхищался его меткостью и не раз рассказывал про то, как он спасал им жизни! Только вот ему не давали возглавить отряд лучников, а он бы мог! Мог бы! – вскочив с места и округлив глаза, начал доказывать Луций то ли Ромулу, то ли себе самому, а может, и Марку.

– Вот видишь! А ты говоришь, не воин. Победа, Ромул, – это не кто кого перебьет. Это, прежде всего, кто кого перехитрит. Сципион научит тебя стрелять из лука не хуже отца, а Асмодей поможет разобраться в экономике, строительстве и облуживании войска. Он мастер в этом деле. Не правда ли, Асмодей?

– Да, повелитель, – улыбаясь и щуря свои поросячьи глазки, поклонился толстяк.

– Ну, вот.