Гроза. Когда бушует стихия

- Ты что совсем дурак? До русских больше дня пути, даже верхом. Это Сартак, спрятался где-нибудь и бьёт как трус в темноте.

 Так ничего и не решив, Шарукан выпроводил советника, а  сам сел на шкуры и затаился, весь дрожа от страха и неизвестности.

 Днём его посетил Керс, он предложил хану начать движение в направлении границ Киевской Руси, но тот отказался, посчитав, что в пути он будет более уязвим, чем в лагере.

- Давай сделаем так, если ночь пройдёт так же спокойно, что и день, то утром продолжим поход на Русь, - подумав, предложил хан.

Керс, поклонившись и не произнеся больше ни слова, вышел. 

Ночью лагерь половцев вновь подвергся нападению. На этот раз, нападавшие пошли дальше, обстрел лагеря происходил с двух направлений и был более продолжителен и интенсивен. А когда рассвело, Шарукану доложили, что на вершине одного из холмов лежат тела тех, кто нёс предутреннюю охрану лагеря и тела эти сложены одно на одно горкой. 

Шарукана так и затрясло от страха, среди воинов началась паника.

---------------

Когда Всеволод получил известие о скоплении половцев у границ Руси, он не задумываясь, отправил гонцов к братьям, а сам принялся с ещё большим усердием готовить город к осаде. Вскоре после гонца прибыл в Переяславль и Андрей с пленным. Он сразу же повёл кочевника в княжеский терем, князь призвал к себе Епифана и своих лучших дружинников и помощников: Добрыню, Алёшку и Елисея. 

Пленённый половец рассказал всё, что знал о замыслах Шарукана и подтвердил несметное количество воинов вставших под знамёна великого хана и желающих снискать славу и богатство на русской земле.

- Ой, сколько же вас поганых за двести с лишним лет на Русь родимую шли и где вы все? – спросил кочевника Андрей.

Тот затравленно молчал. Свиридов понял это молчание по-своему.

- То-то. И Шарукана твоего побьём, не сомневайся. Лучше скажи, будешь славной Руси служить?

Половец опять не произнёс ни слова.

- Что ты как в рот воды набрал? – поинтересовался у него Андрей, - Или весь запас слов уже истратил?

- Боюсь я тебя, - наконец выдавил пленный, видно было, что это признание далось ему с трудом.

- Это хорошо, это правильно, что боишься, - подтвердил Добрыня.

- Да нет, не правильно. Чего меня бояться? Не съем же я его. Ведём разговор мирный, предлагаем Киевской Руси служить верой и правдой, – не согласился Свиридов.

- Не хочет, не надо, без него обойдёмся. Повесить его и вся недолга, - предложил Добрыня.