Золотой Дракон

От такой наглости, она хотела возмутиться, но вновь поборола это страшное, чувство.

— Никогда не говори, что не можешь! Твое сознание может куда больше, чем ты думаешь. — Он достал из сумки, привязанной к седлу, бутыль с водой, откинул крышку и протянул его Цзиньлун.

Она спешно поклонилась, взяла в руки бутыль и уже поднесла к губам, как услышала указание мастера Ху:

— Четыре глотка.

«Плевать сколько, дай сделать хотя бы глоток!» – пронеслось в голове девушки, но она как и полагалось сделала лишь четыре глотка.

Больше воды не было. Удивлению не было предела, но Цзиньлун снова промолчала, не желая тратить силы на возмущения. Поклонившись в знак уважения, девушка направилась вперед.

Солнце собиралось покидать их с мастером Ху, отдавая первенство Луне. Постепенно смеркалось, но мастер не собирался останавливаться на ночлег. Цзиньлун от усталости не понимала что происходит и почему нужно идти, когда солнце уже не освещает путь и вокруг все укрывается тенью. Мастер сидел с такой же ровной спиной, как и тогда, когда девушка впервые его увидела.

Он не устал сидеть в седле, но она устала идти. Ноги горели, голени дрожали, мышцы окаменели, но мастер об этом словно не знал. Будто никогда не был на месте Цзиньлун.

— Ты устала? — словно издеваясь спросил он, даже не обернувшись и не взглянув на девушку.

— Я устала. — Созналась Цзиньлун, но в ответ ничего не последовало.

Она была уверена, что мастер похвалит ее за искренность, скажет, что они отдохнут, но конь продолжал неторопливо ступать по дороге, мастер все также держал осанку, а девушка плелась за ним.

Зачем? Наверное, и сама не знала, но идти одной по темной тропе было бы страшнее.

Тишина давила на виски. Окаменевшие мышцы горели, спина ныла, желудок урчал от голода, перед глазами все плыло от подступающих слез, но Цзиньлун продолжала плестись. Мастер Ху не произносил ни слова, после признания девушки об усталости. Он словно и вовсе забыл, что тот разговор был. Гнев волнами накатывал на Цзиньлун, но она держала все в себе, стараясь не нагрубить уважаемому мужчине, ведь как говорила сваха: «Ты должна держать свой острый язык за зубами, дочь дома Ши!».

Не заметив в темноте камня, попавшего под ноги, девушка споткнулась. Сил на то, чтобы сопротивляться внезапному притяжению земли не было. Цзиньлун только успела выставить руки перед собой, чтобы не удариться лицом.

— Ты словно мешок с рисом! — послышался строгий голос мастера Ху, затем шелест ханьфу и тихие, едва слышные шаги. — Поднимайся.