Золотой Дракон

Но она чувствовала себя неуютно, знала, что если что-то будет не так как он хочет – случится плохое. Дыхание участилось, но девушка вдыхала воздух через нос, чтобы быть как можно тише. Ну а вдруг Лун забудет о ней? Глупые мысли мелькали в голове, но Цзиньлун понимала насколько серьезной ей нужно быть, если она – часть легенды, как говорил старик. Что если он был прав? Может быть она и правда станет женщиной, перед которой склонится сам император? Может тогда отец перестанет видеть в своей дочери бесполезную девчонку, опозорившую не только его, но и несколько поколений вперед.

— Урок первый! — громкий голос Луна заставлял девушку вздрагивать каждый раз.

Они прошли в небольшой зал, где кроме них двоих не было никого, лишь те самые столбы с торчащими из них палками и мешки набитые чем-то. Цзиньлун не видела ничего необычного, но стоило ей обратить внимание на мужчину, как она почувствовала, что что-то ударило ее по лицу. Это было совсем неожиданно. Она не устояла на ногах. Упала.

— Ты должна быть внимательна, если не хочешь получить от противника! — проговорил он, протянув ей руку, чтобы помочь подняться.

— Ты ударил меня?

— Ты должна крепко стоять на ногах. Ударь меня!

Цзиньлун поднялась на ноги, игнорируя протянутую руку мастера и замахнулась на что он громко рассмеялся. Что она сделала не так? Что-то уж точно было не по его, раз это сумело рассмешить. Нахмурившись девушка со всей своей силы ударила мужчину, но он и не поморщился, а ее рука горела огнем. Он из камня? Как такое может быть? Она терла руку, стараясь дышать ровно, но хотелось заплакать.

— Сделай вдох! Напряги живот! Напряги мышцы, ты же не сеном набита! — Лун подошел к девушке, его ладонь легла на ее живот, а затем он надавил, настолько резко, имитируя удар, что Цзиньлун подавилась воздухом и зашлась кашлем. — Что же с тобой делать? Ты как... каша!

— Знаешь что?! — крикнула Цзиньлун, ударив его по руке, которая все еще лежала на ее животе. — Если ты решил меня унизить – не получится! Я жила в унижении и презрении с рождения! Если ты можешь все, чем не владею я, это не значит, что тебе позволено издеваться надо мной! И не подумай, что мне больно, нет! Мне не больно.

Девушка развернулась и быстрым шагом направилась к дверям, чтобы как можно скорее покинуть место, где ей становилось тяжелее находиться, как услышала:

— Ты можешь сбежать от меня, из Храма, но от себя – никогда!

Эти слова стали последней каплей.