Самый большой алмаз

Тогда он инициировал обвинение отца в ереси и колдовстве, инквизицию провели за два дня, однако даже не стали приводить приговор в исполнение. Просто в одну ночь на наше поместье напали, вытащили родителей и младшую сестру прямо из постелей и сожгли в сарае. Мы с Патриком случаем ночевали в поле, когда увидели зарево, прибежали, но никого уже было не спасти. Я кинулся в драку и успел достать своим ножом двоих, тогда же получил вот этот шрам, – ирландец коснулся пальцем рубца, идущего через глаз. – Патрик в суматохе сумел вывести двух коней, на которых мы и сбежали.

Искать правды было бесполезно, родственники собрали нам денег, чтобы мы бежали в Америку, но мы решили иначе. Дюпре был где-то в Индии, значит, дорога наша лежала сюда, хотя и стоила она гораздо дороже.

– Мы ограбили английский почтовый дилижанс, – сказал Патрик. – Тогда я убил первого сассанаха[11]. Мне было тринадцать лет.

– А сейчас?

– Восемнадцать.

Я задумчиво кивнула.

– Как видите, миссис Александра, у братьев есть свои причины ненавидеть и Дюпре, и англичан вообще.

Я встретил их год назад, нищих и оборванных, ищущих, как подобраться к негодяю. За время своего пребывания в Калькутте, когда граф там отсутствовал, они поиздержались.

– Мы грабили сассанахов, – так же мрачно молвил младший ирландец.

– И так наследили, что почти уже попались на своих проделках. На их счастье им повстречался я, что в тот момент темными закоулками выбирался из города. И вот теперь братья по-прежнему горят желанием поджарить пятки Дюпре, но теперь еще и избавить Индию от нас, англичан.

И снова я не успела задать вопрос, Джеймс опередил готовые сорваться с моего языка слова.

– Судьба индийцев так же прискорбна, как и у ирландцев. Их земля стонет под сапогом английского солдата, поэтому просто отомстить графу для нас теперь мало. А Чарльз предложил хороший план. Не столь страшно потерять жизнь, как лишиться денег и репутации. Достойная цель.

Голова шла кругом. Моя личная трагедия на фоне услышанных историй теперь смотрелась выцветшей, а личность Александра Дюпре заиграла новыми красками, смешанными на крови и нечистотах.

– Теперь мой шотландский то ли родственник, то ли тезка. Роберт. По большому счету, и шотландцу не многое надо, чтобы не любить англичан. Буйное племя, что спускается со своих гор и грабит честных йоменов.

– Мы из равнинных, – снова поправил Монтгомери другого Монтгомери, и все так же флегматично. – Горцы грабят в первую очередь нас, мы ближе, первые на пути.