Самый большой алмаз

Пещера на высокой горе? Одинокая хижина в густых джунглях? Сплетенный из веток помост на дереве?

И что уж точно не ожидала увидеть, так это изящный дом, окруженный садом с проложенными в нем гравиевыми дорожками. Архитектурный облик одновременно напоминал и местное зодчество, и колониальные постройки. И люди – десятка два человек, занимавшихся своими делами по хозяйству. На нас они глянули мельком, словно здесь каждый день проходят посетители из европейцев.

Индиец в чалме ни с кем не здоровался, молча довел до каменного крыльца и показал на дверь.

Монтгомери взялся за ручку и зашел без стука. Я пожала плечами и последовала за ним.

Особняк внутри навевал ностальгию по родным местам – такой мог бы стоять в любом поместье в России, только что окна были от самого пола и до крыши, а стены оказались украшены затейливой росписью. Мне уже довелось узнать, что стиль этот называется кангра и характерен именно для здешних мест. Простые линии в изображении людей терялись в подробно прописанных деталях пейзажей заднего плана.

Пусть это и далеко от европейской школы, но своя дикая прелесть тут определенно имелась.

За большим столом в центре просторного зала сидел человек. Несомненно – индиец, уже в возрасте, густая седая шевелюра на голове, гладко выбритое лицо. Одет сей господин был в простую белую рубаху и того же цвета штаны. Изящные кожаные туфли прямо на босые ноги и – фарфоровая чашечка с чаем в руке.

Если бы не коричневатый цвет кожи, то господина можно было бы принять за английского джентльмена, не хватало только газеты.

– Проходите, Александра Платоновна, не стесняйтесь! – сказал он. – Вам, Чарльз, порядки уже знакомы.

И произнесено это было на чистейшем русском! Но баронет почтительно поклонился и проследовал к столу. И тогда я поняла, что стала свидетелем озарения, сродни тому, которым владел губернский секретарь Ситников.

– Удивлены, графиня? – рассмеялся господин.

– Присаживайтесь, разговор будет долгим. Меня зовут Лакшмана, если еще не догадались.

И указал на стул рядом с собой.

Я уселась, скромно сложив руки на пустом столе. Хозяин дома крикнул:

– Шивали! Подай гостям чаю, я же просил!

За его спиной открылась дверца, и в зал вошла молоденькая девушка – почти девочка – с большим серебряным подносом, заставленным чашками, чайничками и чем-то еще.