Самый большой алмаз

Дом нам отвели едва ли не в центре, что, по словам Джагдиша, означало проявление уважения. Чем ниже варна – каста – тем ближе к окраине дозволялось жить человеку. Совсем уж за околицей селились неприкасаемые.

Мне эта странная система каст казалась отвратительной. Пусть я – дитя сословного общества, но даже крепостной мужик в далекой России имел незыблемые права, коих его никто лишить не мог. Да, они нарушались, если чиновники в алчности своей или лености закрывали глаза, но ведь сколько купцов вышло из зависимых крестьян.

В самом же деле бывает так, что барин трижды заложил поместье, а мужик его ворочает капиталом в тысячи серебряных рублей. И не отнимешь ведь просто так.

Здесь же, в Индии, все определялось рождением. Родился шудрой – в касте работников и слуг – и все, до самой смерти ты будешь этим самым шудрой. Более того, помимо принадлежности к варне есть и джати – профессия твоих предков, которая определяет то, чем ты будешь заниматься всю жизнь. В этом во всем был жуткий, уродливый фатализм.

Джагдиш рассказывал, что сия культура сложилась тысячи лет назад и была в чем-то удобной, давала то самое индийское спокойствие и невозмутимость, о которых писали в книгах. Сегодня систему каст всячески поддерживали англичане, используя ее как еще один инструмент для порабощения народов, населяющих Индию. Они мастерски играли на ненависти далитов к тем, кто родился в четырех признанных варнах. Неприкасаемые, презираемые всеми, охотно шли в сипаи, и не было более яростных солдат в колониальной армии, когда дело доходило до драки с аборигенами.

– То есть, все неприкасаемые для нас – враги? – спрашивала я принца.

– Нет, миледи, не совсем. У далита есть и своя гордость. Англичане не понимают, что возвышая его до кшатрия, они дают ему гордость. Унижение же только обретенной гордости порождает ненависть еще более сильную. А как относятся британцы к сипаям… – Джагдиш тогда только махнул рукой.

Мне вспомнился тот разговор сегодня, когда я увидела странную сцену в жизни деревни: седовласый индиец громко кричал на молодого работника.

Дед вцепился в нарядную рубашку парня и почти порвал ей ворот. Как выяснилось, простой пастух нарядился в одежду, которая не положена ему по статусу, и теперь получает нагоняй от умудренного жизненным опытом старика, негодующего по поводу нарушения каких-то религиозных устоев.

Дом, в котором нас разместили, оказался добротным, пусть и пришлось угол для меня отделять занавесями из плотной ткани.