Трон Знания. Книга 3

Ты принесла мне вино. Подогретое, со специями, в глиняной кружке. Сто лет не пил. А ты пила подогретое вино?

— Я и холодное ни разу не пила.

— Не обманывай. Я вижу, как ты тайком делаешь глоток.

— На краю ванны сижу не я. Ты ошибся, Иштар.

— Ты пришла, потому что я не бросил тебя, переодел, согрел, провёл урок и уложил спать. Ради тебя я забыл свои принципы.

— За что мне такая честь?

Иштар обнял Малику одной рукой, другую руку подсунул ей под голову:

— Ты человек моей стаи. Теперь в моей стае два одиноких человека-волка.

— Тогда я не волк, я волчица.

— Да, волчица. Когда Всевышний раздавал тела, твоей душе надо было встать в другую очередь.

— Некому было подсказать.

— За час я сделал для женщины столько, сколько не делал за всю жизнь. В благодарность за это ты принесла мне вино. Ты не могла не прийти… Ты же придёшь?

Малика вздохнула.

— Это да или нет? — спросил Иштар.

Выдержав паузу, она ответила:

— Я принесу вино. Но в ванную не зайду.

— Я пошёл против всех своих принципов, а ты не можешь поступиться всего одним?

— Не могу.

— Волчица должна чем-то жертвовать ради волка, если волк ради неё жертвует всем.

— Я не из твоей стаи.

Иштар вытащил руку из-под головы Малики. Приподнялся на локте:

— Вставай, женщина.

— Это ещё зачем?

— Слышишь, как тихо? Мы в раю.

Малика подтянула плед к подбородку:

— Иди. Потом расскажешь, как там.

Иштар вышел на палубу. Над головой раскинулось огромное небо. Игривые волны перекидывали друг дружке отражения звёзд. Моряки сидели под фальшбортом и глядели через прорези в сторону кряжа.

В свете бледнеющей луны по зыбкому морю летели лодки.

Пока люди выводили ориентов из трюма и спускали их в шлюпки, Иштар стоял на носу шхуны, с жадностью хватая ртом морозный воздух. Дни свободы закончились. Его ждёт душная одиночка и голый сад за решёткой.

— Иштар! Мы готовы!

Он перелез через фальшборт и, держась за канат, окинул взглядом шхуну. Капитан покидает судно последним.

~ 16 ~

Вёсла с всплеском опускались в чёрную воду. Движения стражей были мощными, слаженными.

Ориенты кутались в одеяла и вглядывались в полумрак тоннеля. Широко расставив ноги, Иштар стоял в лодке. Сидя между стариками, Малика смотрела на обнажённую могучую спину и царапала ногтями мокрую скамью. Тело казалось чужим: непослушное, молчаливое, после голодовки почему-то тяжёлое. Сердце усталыми толчками гнало по жилам ледяную кровь. И до сих пор тошнило. Это была не морская болезнь — тех, в ком течёт кровь ориентов, не укачивает в море.