Трон Знания. Книга 3

Адэр укрыл ноги полами плаща и облокотился на колени:

— Не все.

Шли часы. Тело отдавало тепло ступеням. Вместе с теплом утекали силы, исчезало желание встать и покинуть ледяную пещеру. Хотелось сидеть здесь вечно. Единственное место, где можно себе позволить выплеснуть на лицо чувства.

— Мой правитель, — произнёс Мебо. — Вы простынете.

Адэр опустил голову. Ощутил, как на плечи накинули ещё один плащ. Волна откатила в тоннель. Вновь раздались шаги. В спину вонзился взгляд.

— Что? — спросил Адэр.

— Здесь Эш и Кангушар, — отозвался Мебо.

— Слушаю.

— Снегопад закончился, мой правитель, — прозвучал голос Эша.

— Шхуны видно?

— Только бортовые огни.

— Сколько шхун?

— Две, — ответил Эш.

Адэр запрокинул голову, уставился в промозглую пустоту.

— Мой правитель! — заговорил Кангушар. — Перед дворцом собрались ориенты. Четыре тысячи. Они не пошли в замок. Сразу поднялись на площадь.

— Что они там делают?

— Поют.

Адэр посмотрел через плечо:

— Видимо, у них есть повод для радости. Пусть поют. Это их право.

— Мне не нравится их песня, — заметил Кангушар. — Это скорее заупокойная.

— Они разговаривают с Богом моря, — жёстко произнёс Эш. — Они всю дорогу переживали, что им не дадут поговорить с их Богом.

— Дворец Зервана не храм, а площадь перед дворцом — не жертвенник! — разозлился Кангушар. — Пусть идут в другое место и там молятся.

— Они должны видеть море.

— Возле Ворот Славы море отлично видно, — не успокаивался Кангушар.

— Не видно! — выкрикнул Эш. — Прошу прощения, мой правитель. Там моря не видно.

— У ориентов появился защитник? — язвительно спросил Кангушар.

— Я всегда был защитником. И всегда им останусь.

— Довольно! — гаркнул Адэр и встал. — Идём, послушаем.

Картина, представшая его взору, походила на кошмарную сказку. На заснеженной площади под полуночным небом сидели тысячи ориентов. Женщины, мужчины, старики — в разодранной одежде, в резиновых сапогах, с непокрытыми головами — тянули к далёкому морю руки и раскачивались из стороны в сторону. Толпу окружали защитники и стражи.

Голоса ориентов притягивали и завораживали. В песне слышались одновременно мольба и вызов — это была боевая песня и молитва. Она звучала в унисон бушующему морю, набирала силу, рокотом волн разносилась над дворцовым комплексом, билась то в одну вершину горы, то в другую, и неожиданно затихала, как отступающая от кряжа волна.